Уже на перекате было полно людей. Я не помню почему все собирались там с ближайших деревень. Просто так было. Семьи жарили шашлыки, спали в палатках, играли в игры и завороженно смотрели на реку. Мы с папой отлично вливались к ним. Ближе к вечеру отец надувал лодку и мы сплавлялись вниз по реке обратно к дому. Я рассказывала папе о своих слишком реалистичных снах; о смерти; говорила о листьях; странных поступках взрослых, которые меня пугали; о бобрах, которые иногда проплывали рядом; о небе; количестве звёзд, сосчитанных перед сном. Тогда папа отвечал мне словами о Боге; читал Библию, которую он всегда брал с собой; говорил о космосе; о том, что в жизни я встречу много людей и странностей, с которыми мне придётся сосуществовать.
– Поступай по уму. Прислушивайся к словам окружающих, но никогда слепо не следуй. Слушай себя. Ничего не бойся.
Я не боялась. Если честно, я ничего не боялась. Всё принимала как факт. Может многое избегала, чтобы не добавлять себе лишней мороки. Возможно именно моё отсутствие страха перед чем-либо и стало причиной, по которой я молчала. Папа уезжал в город. Это тело снова было само по себе. В особые дни, когда настроение уходило в минус, я начинала слышать и ощущать то, чего быть не могло. Так например, были ночи, когда в перерывах от кошмарных снов, я то и дело слышала скрежет из коридора. Мне всегда думалось, что лучше его игнорировать, но однажды, уже под утро, я осмелилась пойти на шум, который по итогу исходил из старой канистры. Внутри оказалась рыба, которая билась в конвульсиях. Всё ее тело было пронизано червями, а запах стоял такой, что можно было вывернуть кишки этого тела наружу. Я рассказала всё бабушке и привела её, но в канистре уже не было червей. Лежала засохшая мёртвая рыба. Возникло чувство растерянности и глупости. Особенно это ощущение усилилось, когда взрослые внедрили мне мысль, что я надумываю.
Всё стало хуже, когда телу исполнилось семь лет. Это пора школы. Там я столкнулась со многим, что меня поразило. Я не имела представления зачем она нужна и к чему меня готовит. В школе можно учиться или находить друзей. Ни то ни другое меня не интересовало. В первом случае, интересно было до того момента, пока меня не заперли в рамки. С этим у меня всегда была бурная реакция. Частенько мои знакомые спрашивали, почему я не ходила в художественную школу, имея талант. Я же всегда придерживалась мнения, что школы отбирают у детей талант и внедряют в общие рамки. Я ведь пыталась ходить в художественную школу в детстве. Как-то мой рисунок, где подоконник фиолетовый, критиковали, ведь все подоконники белые. Тогда меня считали глупой. Я же считала глупыми тех, кто верит лишь в одну единственную верную правду, когда как правда для каждого своя.
Или когда я делала что-то, что казалось бы понятно для всех, но на деле взрослые опять критиковали. Рисунок был простой, красное яблоко, а рядом здание размером с него.
– Таких больших яблок не бывает, глупости!
– Яблоко маленькое. Просто оно близко, а здание вдалеке. Вот вам и кажется.
– Оправдываешься!
В школе мне становилось дурно. Меня всегда интересовало, почему учителя так тащат за отличников и совсем не обращают внимания на двоечников. Казалось бы, куда больше внимания стоит уделять двоечникам и вытягивать их.
