Она была без трусов, чего он не ожидал. На самом деле он не знал, чего ждал. Наверное, что увидит что-то волосатое и заросшее. Она ведь долго лежала привязанной. Но что-то было не так. Может быть, она регулярно убирала волосы лазерной эпиляцией?
Он выбросил запретные мысли из головы и опустил рубашку. И тут увидел в ее левой руке шприц, который объяснял все. Почему аптечка не была до конца закрыта и почему ослабли ремни. Даже ее бритая зона бикини получила объяснение.
К сожалению, слишком поздно.
Снег кружил над тремя мигающими желтым светом снегоуборочными машинами, которые выстроились в ряд и так медленно ползли, что их было невозможно объехать. Но по большому счету, Фабиану было все равно. Он, конечно, ехал в сторону города, но точно не знал куда. Больше всего ему хотелось, чтобы его оставили в покое.
Понимание, что на полу на складе лежит не мертвая Аиша Шахин, а Софи Леандер, явилось для него шоком. Не только для него, но и для Томаса и Ярмо. Неделями держать свою жертву в живых только для того, чтобы она смогла сыграть роль преступника в последние минуты перед тем, как остынет тело, было таким кощунством, что даже Томас чуть было не сломался и без конца повторял, что это самое страшное, в чем ему довелось участвовать.
Только через несколько минут они могли разговаривать друг с другом более или менее спокойно, и после пары неудачных попыток связаться со скорой решили разделиться. Томас и Ярмо как можно быстрее отправятся в Южную больницу и попытаются выяснить, что случилось со скорой, а Фабиан поедет домой и будет дальше работать там с Нивой.
Но что ему делать дома? Если ему надо поговорить с Нивой, он может позвонить. А как только Томас и Ярмо приедут в больницу, телефон наверняка раскалится, подумал он и лишь теперь понял, что он сам и три машины перед ним въезжают на мост Вестербрун. С их скоростью они переедут мост не раньше, чем через несколько минут. Поэтому он решил пренебречь запретом на стоянку, включил аварийку и откинул спинку сиденья.
После попытки самоубийства в туалете он был уверен в том, что лишить себя жизни – ее способ бегства. Что она осуществила свою месть и ей больше не для чего жить. Но она устроила спектакль именно для того, чтобы внушить всем эту идею. Он вспомнил эпитафию на надгробном камне и понял, что это и есть разгадка.
Фабиан знал текст наизусть и мысленно повторил третью строчку снизу.
Но где находится могила? Значит ли это, что она вылетит из страны на самолете, а если так, то под каким именем? Или она уже на каком-нибудь пароме плывет в Балтику? Или бежит на север через финскую границу? Это невозможно сказать. Она обманула его. Причем неоднократно.
То же самое с Малин Ренберг. Он поверил, что она расскажет, пока не будет поздно. Теперь он не знал, чему верить. «Пока Малин спит, она вне опасности», – сказала Аиша. Пока спит. Но что произойдет, когда она проснется?
Зазвонил мобильный.
– Это Ярмо. Скорая до больницы не доехала.
– А что случилось с водителем скорой и…
– Сейчас мы знаем только то, что они исчезли. Но в машине есть навигатор, и Нива уже определяет их местоположение. Кстати, а ты сам где? Нива сказала…
– Некогда объяснять, – Фабиан закончил разговор, вернул на место спинку сиденья и позвонил Ниве.
– И что ты делаешь на середине моста Вестербрун? Что-нибудь интересное или ты просто застрял в снегу?
– Разве ты не должна определить, где находится скорая?
– А кто сказал, что одно исключает другое?
– Потому что именно сейчас у нас нет одного: времени.
– Улица Понтонйернгатан, 10.
– Понтонйернгатан. Это же рядом с Хантверкаргатан? – Близко от того места, где он сейчас находится. Он сразу же выключил аварийку и включил коробку передач.
– Да, похоже, она вернулась в «Black Cat». Подожди немного…
– Что?
– Подожди, мне надо только… Да, это так.
– Что?
– Мобильный Малин Ренберг опять включен и находится в том же самом месте.
Фабиан отключил Ниву и сразу же набрал Малин, пытаясь не спускать глаз с дороги.
– Привет, Фабиан. Как ты быстро.
Он не очень-то надеялся, что Малин ответит, но почувствовал, как разочарование разлилось по телу, словно яд.
– Что ты с ней сделала?
– Это опять эта Нива?
– Ты обещала, и я тебе поверил.
– Ты сам решаешь, кому ты хочешь доверять, а кому нет. К тому же я только сказала, что она может подождать.
– Подождать? А сколько ей ждать? Она же, черт возьми, на сносях.
