— Борь, чего тебе от меня надо? — спросила Кристина, стараясь придать голосу хоть чуточку веселости. Может, удастся свести все на шутку?
— Я хочу тебя, — прямо заявил Пименов.
Он сжал ее так, что Кристине показалось, что у нее хрустнули все косточки.
— Пусти! Мне больно!
Но Пименова это только позабавило.
— А мне насрать! — смеясь, заявил он.
Кристина почувствовала, что у нее на глаза накатились слезы.
— Боря, сексом надо заниматься по любви. Я тебя в первый раз в жизни вижу, поэтому…
Вроде бы ее слова возымели на него какое-то действие. Боже, как бы умудриться сделать так, чтоб он оставил ее в покое, но при этом еще не особо обиделся? Ведь все-таки это его корабль. И если он захочет, то запросто прикажет высадить ее на каком-нибудь необитаемом острове посреди реки.
— Борь… — беспомощно прошептала она, всеми силами стараясь отодрать от себя его руку, которой он вновь принялся расстегивать на ней брюки. — Ну нельзя же так!
— Почему? — В очках Пименова колыхались красные отсветы мачтовых огней. — Секс и любовь — вещи совершенно отдельные.
— А в моем мире — не отдельные!
— Я командир в твоем мире! — уверенно заявил Боря и, снова подхватив Кристину на руки, легко перекинул ее за борт, так что под ногами у нее оказалась шумящая черная вода.
— Что, хочешь, выкину тебя за борт? — расхохотался он. — До берега здесь пара километров, не меньше. Вода холодная. Не доплывешь…
В дикой панике Кристина судорожно вцепилась в рукава его свитера.
— Отпусти меня! — хрипло выкрикнула она. — Отпусти!
Боря сделал вид, что разжимает руки.
— Так?
Она еще отчаяннее схватилась за него.
— Боря!
— Что «Боря»?
В конце концов, он все же поставил ее на палубу, но тут же вновь притянул к себе на колени.
— Все будет хорошо, — уверенно произнес он, расстегивая на ней куртку.
Кристина уже не сопротивлялась. Она только судорожно всхлипывала и каждый раз вздрагивала, когда он касался ее. Боря пересадил ее на шлюпку и стянул через голову свитер.
— Ну чего ты так трясешься? — почти ласково спросил он.
Кристина подняла на него полные слез глаза.
— Тебе что, совсем уж все равно, что чувствует женщина? — произнесла она едва слышно. — Ну тогда нa… Только давай… побыстрее…
Пименов долго смотрел на нее, а потом одним ударом ботинка вышиб железку, заклинивающую люк.
— Иди уж, горе луковое! — усмехнулся он, открывая ей путь к бегству.
Щеглицкая долго колотилась в запертую дверь туалета.
— Кристин! Открывай уже! Я знаю, что ты там! Ну открой! Мне надо на горшок!
Наконец Кристина чуточку приоткрыла створку. Увидев, что за спиной Щеглицкой никто не прячется, она запустила ее внутрь.
— Ты чего там заперлась? — спросила та, выйдя из туалета.
Кристина беспокойно водила по сторонам глазами.
— Я Пименова боюсь. Он пристает ко мне!
Она так и знала, что Щеглицкая будет смеяться над ней…
— Я серьезно! — воскликнула Кристина, крайне уязвленная тем, что та вовсе не считает это причиной для расстройства.
— Да расслабься! — насмеявшись, сказала Щеглицкая. — Боря уже ушел трахаться со Снежаной. Ему и ее на сегодня хватит. А то налопался под самую завязку. Ладно, я пошла спать, а то уже три ночи.
Кристина схватила ее за локоть.
— Не бросай меня!
Ей страшно не хотелось оставаться одной. Все-таки уверенность Щеглицкой во всем происходящем внушала ей хоть какой-то оптимизм.
— Пошли, — усмехнулась та, протягивая ей руку. — Спать будем вместе.
— А как же Караваев? — не подумав, спросила Кристина.
Но Щеглицкая не обратила никакого внимания на ее бестактный вопрос.
— Да ему сейчас не до меня! — отмахнулась она. — Он то ли перепил, то ли еще чего… В общем, заперся в своей каюте и всех на хер шлет. Не знаешь, что с ним?
— Не знаю, — едва слышно проговорила Кристина.
… Она не спала почти до самого рассвета. Просто лежала и думала: «Ив… Солнце мое… Где же ты бродишь? Почему не звонишь? Мне плохо без тебя… Чувствуешь ли ты это? Знаешь? Люблю тебя вопреки всему и несмотря ни на что…»
Утро было ярким и солнечным. За ночь «Девочка» добралась до Соснового Бора и сейчас стояла на месте, тихо покачиваясь на волнах.
Щеглицкая проснулась ни свет, ни заря — в одиннадцать часов. И тут же принялась всех тормошить:
— Ну мы же хотели кататься на яхтах!
Кристина краем уха слышала, как в соседней каюте Караваев пытался было послать ее куда подальше, но Щеглицкая тут же что-то с ним сделала.
— Если ты еще хоть раз, сволочь, тявкнешь на меня, то тебя будет легче в девочку переделать, чем починить, — промурлыкала она своим бархатным голоском. — Ты меня понял, да?
— Пусти, су-у-у…
— Кто? — нежно осведомилась Щеглицкая.
— Никто-о-о!
— Умничка! — И она звонко чмокнула его губами.
Матюкаясь и ворча себе под нос, Караваев с Вайпенгольдом кое-как поднялись. А Щеглицкая уже колотила в дверь Пименовской каюты.
— Вставайте! Все вставайте! Спать вредно! Боря, мы давно прибыли на место. Пора кататься!
— Ты едешь? — спросила она, вбегая в каюту к Кристине.
Та подняла разлохматившуюся голову с подушки. Перспектива вновь встретиться с Борей пугала ее донельзя.
— Я никуда не поеду. Мне нездоровится.
Щеглицкая не стала настаивать.
