Все случившееся оглушило Кристину. И дело было даже не в том, что ей удалось раздобыть весьма важные для Синего сведения и вывернуться невредимой из столь щекотливой ситуации. Она все думала о Пименове: вот у человека много денег, на этом основании ему хочется выпендриваться, а как одному господу богу известно. Он покупает яхты и теплоходы, набивает трюм едой бешеной стоимости, но на самом деле, все развлечения у него сводятся к тому же, что у последнего портового грузчика. Обычные люди ездят на отдых с друзьями, а Пименов кого позвал? Караваева, которого считает полнейшим идиотом и мерзавцем, Снежану, чтобы она «разбиралась с продуктами», лизоблюда Вайпенгольда, да каких-то двух случайных девиц вроде Кристины с Щеглицкой.
У таких, как Боря, нет и не может быть друзей. Старые приятели разбегаются, как только ты начинаешь слишком уж набирать высоту. Носить шубы с барского плеча и каждую секунду чувствовать свою несостоятельность чувство не из приятных. А новые друзья не заводятся. Вот и получается, что вокруг Пименова остаются либо слуги, либо рвачи, либо конкуренты. Ну надо же: положить жизнь на то, чтобы заработать деньги, которые по сути тебе не нужны, чтобы производить впечатление на людей, которые тебе тоже не нужны. И скучно, и грустно, и некому руку пожать…
Честно говоря, после таких размышлений Кристина уже не могла сердиться на Борю. Наверное, он бы очень удивился, узнав, что она испытывает по отношению к нему… Жалость, и больше ничего.
Пименовский водитель довез ее до самого дома.
Баба Лиза — в переднике и с половником в руках — открыла дверь. Из квартиры пахнуло жарким дымом — она пекла блины.
— Ну что, нагулялась? — спросила старушка.
Кристина поставила сумку на тумбочку и один за другим стянула ботинки.
— Нагулялась. Меня кто-нибудь искал?
— Синий звонил, — словоохотливо сообщила баба Лиза. — Спрашивал, когда вернешься.
— И все?
— Да. А что?
— Нет-нет, ничего, — быстро проговорила Кристина и тут же постаралась сменить тему: — Сонька как?
— Рисует целый день. Выпросила у меня карандаши и вот старается…
Кристина прошла в детскую.
Соня сидела за столом и, высунув от усердия язык, что-то выводила на альбомном листе. Кругом валялись комки смятой бумаги — по всей видимости, неудавшиеся варианты.
— Привет, дочь! — произнесла Кристина, целуя ее в макушку.
Та стрельнула на маму глазами.
— Привет.
Отрываться от своего важного занятия ей не хотелось. Кристине стало немножко обидно. Она так напереживалась, так соскучилась по дому, а родной ребенок ей просто «привет» говорит. Нет, чтобы кинуться на шею и сказать: «Мамочка, ах, как сильно я тебя люблю!»
— А что ты рисуешь? — спросила Кристина, заглядывая через Сонькино плечо. — Можно посмотреть?
— Смотри. — Дочь великодушно передала ей свое творение.
В первый момент Кристина аж испугалась: на листе чуть ли не в натуральную величину был изображен фаллический символ со всеми полагающимися атрибутами.
— Это что?! — потрясенно произнесла она.
Сонька была до смерти рада, что ее картина произвела на маму впечатление.
— А ты почитай на обороте! — посоветовала она.
Кристина перевернула лист. Во всю его ширину разноцветными буквами было выведено:
А ниже в скобочках значилось:
Кристина еще раз взглянула на фаллическое безобразие.
— Это самолет? — перепросила она подозрительно.
— Самолет, — подтвердила Соня. — С крыльями, — показала она на две странные круглые детали, которые Кристина сначала приняла за нечто иное. Как думаешь, Дед Мороз мне его подарит?
— Ну… А ты какой хочешь?
Видимо, этот вопрос уже не раз обдумывался ребенком.
— Понимаешь, настоящий, конечно же, было бы лучше… — сказала Соня, вздыхая. — Только настоящий самолет к Деду Морозу в мешок не влезет. Да ведь?
Кристина прикинула, кому придется выступать в роли Деда Мороза, и поспешила согласиться.
— Не влезет. Лучше просить игрушечный.
— Вот и я так подумала, — заключила Соня. — Так что пусть пока маленький готовит. Дай, я ему допишу, чтобы он не перепутал!
Кристина вернула дочери листок и пошла к себе. Ох, ей бы Сонькины проблемы! Самолет захотела! А ей надо было Ива…
С Синим чуть приступа не было, когда он узнал, что Кристина ездила с Пименовым «на отдых».
— Ну-ка, марш ко мне! — скомандовал он грозным голосом. — Будем разбираться!
Через полчаса Кристина была уже в «детсаду». Она никогда еще не видела Синего в такой ярости.
— Ты что, не понимаешь, во что ты могла вляпаться?! — кричал он, потрясая кулаками. — Голова-то тебе зачем дана? Заколочки носить? Ты могла подставить нас всех!
— Пименов не знает, что я работаю на Михаила Борисовича, — пыталась оправдаться Кристина.
— Не имеет значения! Ты должна была сказать мне, что задумала!
— Да? Тогда бы ты меня никуда не отпустил, и у нас не было бы вот этого!
Кристина выложила на стол аудиторское заключение. Но Синий даже не взглянул на него.
— Неужели ты думаешь, что это важнее, чем ты сама? — спросил он, внезапно сменив тон.
