— Еще рано, — промолвил Федерс. — Одному я научился у вас, Крафт. У вас есть терпение. Вы можете выжидать длительное время. Я поступлю точно так же. — Капитан повернулся и хотел идти, но вновь остановился и посмотрел на обер-лейтенанта Крафта. Казалось, он чего-то ждал. Подойдя к Крафту вплотную, он серьезно сказал: — Вновь возвращаюсь к вашей теперешней добровольной роли Шерлока Холмса, милый Крафт. Поверьте мне, нет необходимости искать виновных и вскрывать их. Вы не должны упускать из виду, что в этом деле, должно быть, замешано много лиц, в том числе, предположительно, кто-то руководил ими. Подумайте о цепочке: руководитель — исполнители — сообщники и, очевидно, какое-то количество посвященных и непосвященных свидетелей. Ход размышлений по этому делу укладывается примерно в такую схему: почему нет безапелляционных доказательств, почему до сего времени молчали, почему не собрали исчерпывающих отправных данных? Только предположения, подозрения, домыслы.
— Об этом я уже думал, господин капитан.
— Надо полагать, мой дорогой. И к каким же итогам вы пришли? Допустим, вам нужны признания, чтобы подготовить материалы для разбирательства военным судом. Или, может быть, вы намерены сами выступить в качестве судьи? Я допускаю и такой вариант, но предостерегаю вас от него. Если же вы намерены представить виновного по команде, Крафт, то вам необходимо проделать следующее: вы должны его изолировать; вы должны отрубить все его связи с его кликой; вы должны разбить его влияние — и только тогда, когда он останется совсем один, вы можете его схватить. Ясно?
— Я готов к этому, — сказал обер-лейтенант просто.
— Превосходно, — заметил Федерс, — но вначале составьте завещание.
— Ваше время истекло, — промолвил обер-лейтенант Крафт своим фенрихам. — Крамер, соберите работы! Перерыв десять минут.
Фенрихи вышли из аудитории. Они разбились в коридоре на маленькие группы. Эгон Вебер хмуро промолвил:
— Легче умереть, чем расписывать об этом.
— На практике это происходит значительно быстрее, — бросил Меслер.
— Интересно, — спросил Редниц, — чего, собственно, хотел обер-лейтенант Крафт добиться постановкой этой темы? Какой-то скрытый смысл она, безусловно, имеет.
— Точно сказать трудно, — заметил Меслер. — Может быть, он тоже устал, и ему не хотелось заниматься чем-либо более полезным.
— «Сладкая смерть», — протянул Вебер задумчиво. — Тьфу, черт!
— Твое возмущение не помешало тебе, однако, — сказал жестко Редниц, — заявить в сочинении, что ты готов за отечество пойти куда угодно, в любое «сладкое путешествие», даже на тот свет.
— Что поделаешь, — резонерски бросил Вебер.
— Как приятно спать за отечество, — сказал, ухмыляясь, Меслер. — Я выбрал бы себе такую тему на весь курс обучения.
— По вашему приказанию письменные работы собраны, — доложил командир отделения фенрих Крамер.
— Положите на кафедру, — сказал Крафт.
— Слушаюсь, господин обер-лейтенант, — отчеканил Крамер, старательно собрав все работы в пачку и положив их перед Крафтом. Он делал все подчеркнуто аккуратно и не спеша.
Обер-лейтенант с интересом смотрел на него. Крамер был необыкновенно услужлив — это бросалось в глаза. Он, очевидно, примыкал к клике Хохбауэра. Крафт хотел в этом убедиться. Здесь, во всяком случае, имелась возможность выбить камень из стены, которую требовалось разрушить. И не было необходимости для этого терять много времени.
— Скажите, дорогой Крамер, — спросил Крафт, — давно ли вы здесь командиром отделения?
— С начала обучения, господин обер-лейтенант.
— И вы намерены оставаться им до конца обучения?
Этим прямым коварным вопросом фенрих Крамер был сбит с толку. Он никак не мог найти подходящего ответа.
Крамер сразу догадался, чем грозил ему коварный вопрос обер-лейтенанта. Его пост командира учебного отделения находился в опасности. Положение Крамера, как командира отделения, конечно, налагало на него дополнительные обязанности, но и давало существенные преимущества по сравнению с другими фенрихами. Он являлся как бы посредником между ними и офицерами — преподавателями и воспитателями. Он являлся их связующим звеном и помощником, доверенным лицом и погонщиком.
Он избирался фенрихами и, конечно, рассчитывал продержаться на своем посту до конца обучения. Это гарантировало бы ему выпуск в числе передовых и успешное начало офицерской карьеры. Снять его могли лишь в случае каких-либо немыслимых проступков: например, кражи серебряных ложек, насилия над женой начальника училища и еще черт знает каких преступлений. И это должно быть отлично известно обер-лейтенанту.