— Я исключительно высоко ценю вас, — уверял Катер, доверительно подмигивая. — Для меня истинное наслаждение работать вместе с вами. И я уверен, что генерал сумеет оценить вас по достоинству.
Это был грубый намек, которым он хотел сказать: генерал ведь, в конце концов, тоже мужчина. А подмигиванием он хотел показать, что он, капитан Катер, кавалер и умеет молчать. Молчать столько, сколько он сочтет разумным и необходимым.
— Господин капитан, — строго произнесла Сибилла Бахнер, — я, надеюсь, не дала вам ни малейшего повода хотя бы для самого незначительного недоразумения?
— Ну что вы! — воскликнул патетично Катер. — Совсем наоборот! О недоразумении не может быть и речи!
— Тогда я еще раз повторяю, что не уполномочена принимать какие бы то ни было решения и не в состоянии повлиять на таковые. Я всего-навсего секретарша.
— Вы правы, как никогда! — с энтузиазмом воскликнул Катер. — И будьте всегда такой! Мы должны стать друзьями, не так ли? И если у вас появится какое-либо желание, пусть даже сугубо личное, приходите ко мне. — И, не переводя дыхания, добавил: — А чем, собственно, вы сказали, занят генерал?
— Он ожидает господ Вирмана и Крафта, — ответила застигнутая врасплох Сибилла. И, спохватившись, сама удивилась той ловкости, с какой Катер выудил у нее ответ.
Восхищенный своей хитростью, Катер быстро проговорил:
— Итак, если вам понадобится достойный доверия человек, приходите ко мне. На Катера всегда можно положиться.
— Вы отвлекаете меня от работы, господин капитан, — сдержанно сказала Сибилла.
Катер подошел поближе и улыбнулся ей, ничуть не обидевшись.
— У меня была одна знакомая, — сказал он, — прекрасная девушка, просто что надо. Так вот у нее был роман с одним обер-лейтенантом — тоже исключительно благородным человеком, этого нельзя не признать. Потом они поженились. У него не было другого выбора. Слишком много свидетелей, как вы понимаете. Против этого не пойдешь.
— Какая мерзость! — возмутилась Сибилла Бахнер.
— Это довольно надежная вещь, если ее начать умело. Я в этом разбираюсь. И если вам понадобится мой совет, почтеннейшая, то вы всегда знаете, где меня найти.
— Господин старший военный советник юстиции Вирман, — произнес генерал-майор Модерзон, — я прошу доложить мне о результатах следствия по делу о гибели лейтенанта Баркова.
Генерал стоял за письменным столом. Перед ним сидели Вирман и обер-лейтенант Крафт. На заднем плане, за небольшим столом, сидела Сибилла Бахнер, держа перед собой блокнот для стенограммы.
— Я позволю себе, господин генерал, — начал мягко Вирман, — обратить ваше внимание на то, что считаю нецелесообразным посвящать пока третьих лиц в содержание моего доклада.
Генерал заявил:
— Я принимаю к сведению ваши слова. Прошу начинать доклад.
Сибилла Бахнер стенографировала все слово в слово — даже постоянно повторяющиеся формулы вежливости. Насколько ей позволяла работа, она рассматривала присутствующих: долговязую фигуру генерала, выжидательно напряженного старшего военного советника юстиции, неожиданно небрежного Крафта. Ибо последний считал, что на него никто не обращает внимания, и чувствовал себя лишним — и то и другое было заблуждением. Сибилла Бахнер заметила, что генерал точно прореагировал на реакцию обер-лейтенанта на каждое произнесенное слово.
— Что касается моих расследований по этому делу, господин генерал, — продолжал Вирман, стараясь как можно более осторожно формулировать свои мысли, — то я склонен думать, что их можно считать завершенными. За исключением заявления на известное лицо, которое было составлено вами, господин генерал, в моем распоряжении для проведения расследования находились следующие материалы: план местности с тремя фотографиями, составленный протокол, заключение врача о результатах обследования, три заключения экспертов, среди которых два заключения офицеров с законченным инженерным образованием и опытом практической деятельности в применении взрывчатых веществ на фронте. Далее: девять показаний, из которых два от офицеров-преподавателей военной школы; остальные семь — показания фенрихов, которые могут считаться очевидцами.
— С делом я знаком, — сказал генерал. — Меня интересуют только результаты вашего расследования, господин старший военный советник юстиции.
Вирман кивнул. Его лицо выражало обиду. Генерал, очевидно, все время старается унизить его.
