Например: кто кого приветствует первым? Мужчина всегда первым приветствует даму. Это бесспорно. Но вот как быть, если встретятся несколько джентльменов и дам и все они в разных чинах и званиях? Уже из одной такой стандартной ситуации быстро возникали бесчисленные варианты. Скажем, фенрихи встретили капитанов, которые вышли прогуляться с унтер-офицершами, — ситуация, конечно, чисто теоретическая, как Крафт не преминул заметить. Или лейтенант столкнулся с генералом, который в свою очередь повстречался с сестрой лейтенанта, — это, безусловно, на практике можно чаще встретить, учитывая, что в данном случае люди вращаются в узком офицерском кругу.
— Скажите, хорошие манеры приходят сами собой? — спросил Крафт и посмотрел сверху вниз на Хохбауэра.
— К офицеру никак нет, господин обер-лейтенант, — ответил тот быстро.
— А не кажется ли вам немного абсурдным, — спросил осторожно Крафт, — в разгар войны вот так серьезно рассуждать о формах обращения друг к другу людей, состоящих в разных чинах и званиях, о том, как нужно и когда именно целовать руку даме?
— Это ни в коей мере не может казаться глупым, — ответил Амфортас, один из лейб-гвардейцев Хохбауэра, — ведь тема включена в программу.
Данный довод всегда действовал безотказно; даже Крафт не отважился заявить, что это нелепо. Он просто ухмылялся.
Фенрихи, как водится, прилежно конспектировали. Меслер уставился прямо перед собой — он незаметно полировал под столом ногти и считал это практическим вкладом в изучение темы.
Конспект фенриха Редница, который сидел на задней парте рядом с Меслером, выглядел следующим образом: старость предпочтительнее молодости, женская персона — мужской. Исключение: лестница — джентльмен спускается впереди дамы; жене офицера отдается предпочтение по сравнению с унтер-офицершей — решает большее звание мужа; звание также решает, если кавалер выбирает, кому из дам отдать предпочтение; он отдает предпочтение и помалкивает, чтобы не нарушать устав.
— А как должны вести себя офицеры, если им нужно идти в клозет? — спросил нарочито безобидным тоном фенрих Меслер, прервав полировку ногтей.
Обер-лейтенант Крафт ничтоже сумняшеся скомандовал, чтобы фенрихи подумали и подготовили ответ на этот вопрос.
— Ну-ка, Хохбауэр? — спросил он через пару минут.
Хохбауэр встал. Он был достаточно умен, чтобы понять не только то, что вопрос Меслера — провокация чистейшей воды, но также и то, что именно его вызвал Крафт для достойного ответа. Он должен был, следовательно, утихомирить смешки и овладеть положением в классе.
И Хохбауэр с самой серьезной миной ответил:
— Офицер отличается от рядового и унтер-офицера, и не только своими личными качествами, чертами характера и знаниями, но также и внешним видом. Например: у него иная униформа, другие знаки различия и снаряжения — вплоть до нижнего белья. И питается офицер не в солдатской, а в офицерской столовой — казино. Он пользуется отдельным туалетом, имеет от него собственный ключ. Даже в полевых условиях имеются полевые офицерские стульчаки и переносные полевые клозеты, или по крайней мере отгороженная часть в клозете для нижних чинов, или же, наконец, если такое невозможно устроить, выделяется специальное время для пользования отхожим местом только для офицерского состава. Ведь офицеру полагаются известные привилегии, которыми хоть в небольшой степени компенсируются огромная ответственность и трудные обязанности, возложенные на него.
— Разрешите сделать маленькое замечание, — сказал фенрих Меслер. — Я считаю рассуждения фенриха Хохбауэра теорией чистой воды. Я считаю, что могут возникнуть ситуации, при которых нельзя будет провести разницу между званиями. Если будет дозволено, сошлюсь на следующий пример: офицер портит воздух так же сильно или так же слабо, как и простой рядовой, по крайней мере, когда дело принимает серьезный оборот.
Тут поднялась оживленная дискуссия, которая грозила расколоть учебное отделение «X» на два лагеря. И если все же фронты обозначались недостаточно ясно, то вот почему: никто не мог еще точно определить, каково же мнение инструктора-воспитателя. Это мешало большинству фенрихов занять однозначную позицию. Ведь Крафт только терпеливо улыбался. Он предоставил своим подопечным полную свободу, но внимательно наблюдал за ними.
Постепенно спор утих — и его великолепный результат был, как всегда, один и тот же: «верно как то, так и это»; «при известных обстоятельствах»; «в том-то и дело». С этим все были согласны, впрочем, как всегда, — неважно, умно это или глупо, — и выражали полное удовлетворение. Однако обер-лейтенанта на сей раз заело, и он решил показать, до каких пределов дошла их глупость.
Он обратился к притихшим фенрихам:
