В шатер вошел джигит с кумганом, медным тазиком и куском чистой бязи на плече. Он трижды плеснул на ладони Курширмата, потом Ушарова и остальных сотрапезников, подал тряпку вытереть руки и удалился. Через минуту он присел на корточки у входа в шатер и стал принимать от кого-то невидимого и ставить на дастархан бутылки с коньяком и вином, пиалы, лепешки, сладости и фрукты. Потом появились касы с янтарным бульоном, в котором плавали кусочки сала и тонко нарезанный кольцами тухум-пиёз, знаменитый маргиланский лук. Шурпа по традиции предшествовала плову. На дастархане появились кольца хасипа — горячей вареной колбасы из сбоя и риса, острая из конины колбаса — казы. Рядом у самого шатра вдруг зарокотал бубен, в его ритмичные удары вплелись глуховатые звуки дутара. Невидимый певец затянул грустный маком — старинную песнь.
— А-е... Дост! — воскликнул Курширмат, подбадривая невидимых исполнителей. — Давай!
— Яшанг! Дост! — поддержал один из курбаши. — Давай! Хорошо!
Ушаров внимательно вслушивался в разговор между собутыльниками.
После долгого и обильного обеда, когда гости разошлись, Курширмат приказал вызвать казначея. Вскоре появился Исаметдин-дарга, бывший владелец доходных домов, садов и земельных участков в Намангане. Он пришел со шкатулкой: склонившись в подобострастном поклоне, поставил ее перед Курширматом. Тот повернул ключ в замочке, откинул крышку и извлек небольшой узелок. Протянул его Ушарову:
— Я обещал быть с тобой щедрым. Я не обманул. Не вздумай обмануть меня ты. Ты любишь деньги, Хораз. Возьми! Но если ты меня предашь — я убью тебя! Убью твою красивую жену! Убью сестру и мать... Я это сделаю! Даже если ты спрячешь их в крепости. — Курширмат был пьян, тяжело дышал и говорил отрывисто. Он сорвал темные очки и вперился в лицо Николая единственным глазом сквозь прищур желтых, не тронутых загаром век. — О том, как я мщу изменникам, ты конечно, знаешь?
— Я знал, на что шел, — тихо ответил Ушаров. — Я буду вам верно служить. — Он с достоинством медленно протянул руку к мешочку и почувствовал его тяжесть.
Из горла Курширмата вырвался клокот. Курширмат смеялся.
— Спасибо, ваше сиятельство!.. Мне лучше бы до темна добраться до города.
— Тебя проводят до Яр-Мазара. Ты свободен... Помни о фаэтоне с красной звездой! Собирай для меня патроны, храбрый Петух, любящий золотые зерна. Я помогу тебе набить живот золотом, ха-ха! Мне срочно нужно много-много патронов.
«А что, если тебя сейчас задушить? — мелькнула отчаянная мысль. — Схватить за шею — и задавить!»..
Исаметдин взял шкатулку и положил себе на колени.
— Разрешите идти, ваше сиятельство!
— Ступай... Петух!.. Да, в случае крайней нужды обратись к чайханщику. Ему можно доверять. Не забудь — патроны!
Шла вторая половина октября. В раскрытые окна кабинета Паскуцкого виднелись начавшие желтеть разлапистые листья серебристых тополей. Листья умирали не все сразу, а поодиночке, как солдаты, убитые в ружейной перестрелке.
— Гражданская война в Туркестане подходит к концу, — сказал Паскуцкий. — Но тем злее недобитый враг. Вокруг Курширмата сжимается кольцо Красной Армии. В кишлаках его шайкам все более решительное противодействие оказывают дехкане, возглавляемые Советами. Этому способствуют и успехи Бухарской революции.
Паскуцкий прошелся по кабинету вдоль распахнутых окон, подобрал занесенный ветром на мраморный подоконник золотой лист, положил его на узкую длинную ладонь, закончил неожиданно: — А ведь осень, друзья мои! Осень... Это значит, что Курширмату нужно уходить, уводить остатки войска из долины. От разгрома и голодной зимы... Вот почему нужны Курширмату патроны: он собирается с боями прорваться из окружения. И может быть, рассчитывает собрать силы из контрреволюционных элементов.
— Патроны для него — дороже воздуха, — согласился Ушаров. — Не зря он так настойчиво напоминал мне о том, что ему надо их много. Как бы ему «помочь?».
— Да, надо ему «помочь», — согласился и Богомолов. — Но его на мякине не проведешь...
— Надо обдумать все тщательно, — сказал Паскуцкий. — Давайте пить чай с курагой... Больше угощать нечем...
Он вернулся к столу, вытер пыльный тополевый лист о край скатерти, достал из ящика горсть янтарно прозрачной исфары[19], положил горкой на лист.
— А что, если... Да нет, чепуха! — сказал Ушаров.
— Ну, ну! Что ты там? — подбодрил Павел Михайлович, — выкладывай!
— Нужно заманить самого Курширмата в ловушку, — нерешительно начал Николай.
— Сама идея ловушки, западни — неплоха, — заметил Паскуцкий. — Но как его заманить? Его завлечь можно только одним — возможностью захвата боеприпасов, так?..
— Может спровоцировать его напасть на крепость? — предложил Ушаров и сам отверг этот вариант. — Этот орешек ему не по зубам. Иначе давно бы напал...
— А что, если организовать для Курширмата транспорт с оружием? — высказал предложение Паскуцкий.
— С настоящим оружием? — переспросил с сомнением Богомолов.
— С настоящим... Нет, не с настоящим. В этом уже вроде есть что-то дельное, а?
