Он вскочил на ноги и встал напротив неё. Тоня мгновенно насторожилась. Напряглась.
Но Дима быстро опустился на корточки перед ней. Захотелось глаза в глаза?.. Зачем?..
- И ты услышь меня, Дим...
-Я...
Начал он и внезапно замолчал. Тоня интуитивно подалась назад. Занавеска на кухне качнулась, значит, мама стоит у окна. Хорошо... Господи, как же здорово иметь такую надежную опору в жизни, как любящую и понимающую маму.
Артамонов поднялся на ноги и прошелся по двору. Девушка настороженно за ним наблюдала.
Не доверяла она ему, хоть тресни. Ожидала, что в любой момент он накинется на неё.
- Я уезжаю, Тонь.
- Я это поняла.
- Нихера ты ничего не поняла! Я уезжаю, Тонь! - его голос сорвался. - Я не увижу тебя больше и...
Тоня тоже поспешно встала. Интуиция завопила, что пора закругляться. Лимит "адекватного" Артамонова подходит к концу. Значит, пора его выпроваживать.
Он шагнул к ней. Все такой же высокий, немного агрессивный. Ноздри его носа шумно раздувались.
Он был на грани, едва себя сдерживал. А это чертовски плохо. Тоня сама пребывала не в лучшем расположении духа. Постоянная хотелось плакать. Плюс месячные на днях должны прийти, чему она будет несказанно рада. Они не пройдут до пятницы, и на свиданку она поедет с прокладками. Хотя бы какая-то защита.
Богдан Даров может быть тысячу раз классным и порядочным парнем. И в обычной жизни он бы никогда ее не тронул. Насильно. Не принудил. Она этому верила.
Но когда человек загнан, когда ему угрожает срок и другие неприятности, многое меняется.
Плюс, есть фактор искушения в виде нее. Что может думать молодой парень, к которому приезжает на несколько дней девчонка?
Которая ему нравится...
Она видела, как он на нее смотрел. В камере. И видела, как смотрел в кафе, когда подвозил, потом в универе.
Он предлагал ей помощь! Не просто же так, не из-за альтруизма.
И мало ли как пойдут дела в следующие выходные.
Поэтому Тоня не строила иллюзий и не собиралась расслабляться.
Она никому не верила.
- Вот и уезжай, Дим. Хватит. Ты пришел попрощаться? Мы попрощались. Я не держу на тебя зла... Хотя, нет. Вру. Держу. Но это пройдёт. Обязательно. И мы все будем жить долго и счастливо. И, наверное, даже сможем поздороваться без эмоций пару лет спустя, если случайно пересечемся.
Артамонов сжал губы. Челюсть агрессивно выдвинулась вперед. Руки он засунул в карманы брюк.
- Это правда, что ты к нему в тюрягу ездила? - выдал он, не скрывая боли.
Обнажаясь.
И внезапно эта боль пронзила Тоню. Может, не всё так потеряно с Артамоновым? Может, до него, наконец, дошло?
Про кого шла речь уточнять было бы глупо.
- Правда.
Лицо парня исказилось.
- И еще поедешь?
- Поеду, - вздохнула Тоня.
Она ожидала вспышку ярости. Отборный мат. Но ничего подобного не последовало. Артамонов болезненно скривил губы и опустил голову.
Задышал глубоко и часто.
А потом шагнул к ней вперед.
- Тусова, дай себя поцеловать на прощанье!.. Хотя бы раз. Пожалуйста.
Тоню повело. Да что ж это такое!
Богдан тоже её просил. Там, в комнате для свиданий.
Мир вокруг неё сходит с ума. Она ничего больше не понимала. Она себя не понимала! Вот что пугало больше всего.
У Антонины всегда были четкие представления о том, что «хорошо» и «плохо». Вот четное, и вот белое. Вся ясно, понятно.
Теперь границы стерлись. Всё размазано.
Чувство вины никуда не делось. Она должница... С этой мыслью она засыпала и просыпалась. Честно пыталась её изгнать, но не получалось.
Ещё общение с Богданом подливало масло в огонь.
- Артамонов, - предупреждающе выдохнула Тоня.
-Добрый вечер, молодой человек.
Её спасла мама.
Мама, спасибо... Спасибо-спасибо!
Она появилась на крыльце, кутаясь в шаль.
Артамонову ничего не оставалось делать, как обернуться на голос. Но делал он это с натяжкой, медленно. Тоне даже казалось, что пространство вокруг парня закристаллизовалось.
- И вам здрасти, Нина Михайловна, - буркнул он.
- Что-то ты сегодня неприветливый, Дим. Обычно улыбаешься, балагуришь.
- Настроение дерьмовое.
- Бывает. На улице холодно, Тонь, давайте-ка закругляйте разговор.
За спиной парня Тоня послала маме благодарность - сложила руки перед грудью.
- Мы и закруглились. Арта... Дима уже уходит. Да, Дим?
-Угу.
Артамонов кинул в её сторону нечитабельный взгляд. Тоня вникать в подробности не собиралась. Поговорили, как смогли, чего уж.
Она его проводила через крыльцо. Выходить из дома не решилась.
Он шел, не оборачиваясь. Немного сутулясь, втянув шею в плечи. Тоня обхватила себя руками, в горле неприятно запершило.
Мама встала рядом и осторожно дотронулась до плеча дочери.
-Ты как,Тонь?
- Не знаю, мам, не знаю...
Глава 17.
- Это что?
За Тоней приехал всё тот же мужчина.
-Это?
- Да. Это.
Сегодня он был не в духе.
- Игры.
- Какие, к черту, игры?
- Что вы все постоянно ругаетесь? - фыркнула Тоня, пряча руки в карманы и готовясь отстаивать свою позицию. - Давайте начнем с того, что вы представитесь.
Мужчина нахмурился ещё сильнее и как-то странно посмотрел за её плечо. За спиной Тони стояла мама. Она вышла её провожать.
-Добрый вечер, Нина.
- Не могу сказать того же... Валерий Дмитриевич.