Шелестова громко фыркнула и одарила меня взглядом класса: "кое-кому пора на горшок и спать?".
— Надо — согласился с охранником я — Наверное. Но сегодня получилось так.
— Не получилось — покачал головой Ватутин — Точнее — у вас с Викторией Евгеньевной не получилось. А эти господа и дамы могут направляться туда, куда собрались.
— Вы делаете свою работу, это понятно — примирительно сообщил ему я — Но, согласитесь, в своем устремлении довести ее результат до идеала должны же быть какие-то границы? Мы с Викторией Евгеньевной не заключенные, не крепостные, у нас есть право на свою жизнь.
— Вот-вот — поддержала меня Шелестова — Свободу Анджеле Девис!
Охранники, стоящие за спиной Ватутина, нехорошо на нее посмотрели, но говорить ничего не стали.
Остальные сотрудники благоразумно промолчали, но я просто физически ощутил, как наши души покидает легкость и атмосфера праздника. Еще пара минут, и никто никуда не поедет. Уйдет в никуда та радость, которая сподвигает людей одной веселой толпой мчаться в ночной город на поиски приключений и сомнительных утех. Обрести ее сложно, тут важно единство душ и правильное количество употребленных внутрь горячительных напитков, а вот утратить — как нечего делать.
— Не хочу ругаться — вздохнув, сообщил я Ватутину — Правда, не хочу. У меня и так все в жизни скрутилось в огромный узел, не добавляйте в нее еще больше злобы, а? Поехали уже, пока настроение есть.
— Трезвею — предупредил всех Петрович и потер щеки — Еще немного, и меня к родному очагу потянет.
— Может, и в самом деле — ну его? — глянув на моего старого друга, вдруг оживилась Ксюша — Может — по домам?
— Чего? — в один голос возмутились Стройников и Таша — Ксюха, хорош "заднего" включать!
— В самом деле — вдруг подключилась к разговору Вика — Мы же не в притон направляемся. Это клуб, приличное место. И вы с нами пойдете внутрь, мы не у входа вас оставим.
Черт, это все смотрится практически унизительно. Мы, взрослые люди, должны упрашивать невесть кого, чтобы нам разрешили сходить отдохнуть. Все понимаю, но есть же какие-то пределы терпения?
А самое пакостное, что взорвись я, начни орать и топать ногами, то происходящее примет совсем уж пакостный оттенок. Это будет похоже на истерику ребенка — безудержную, безостановочную и бесполезную. Я и так выгляжу сейчас не лучшим образом в глазах окружающих, к чему усугублять?
Вот она, обратная сторона медали, вот цена всего того изобилия, что свалилось на меня за последний год, и которым я, заметим, толком даже не воспользовался. Какая цена? Моя жизнь. Не в смысле — "возьми и умри". Просто я и она, жизнь, в смысле, теперь существуем отдельно. Я — в четырех стенах, а она — за ними. Шаг влево, шаг вправо — и все, утыкаешься в забор. Или в шлагбаум. Коренастый такой шлагбаум, с пистолетом под мышкой и в дорогом костюме.
— Хорошо — внезапно согласился Ватутин — Но если я говорю, что мы оттуда уезжаем, то вы встаете и выполняете мое пожелание.
Очень хотелось его послать куда подальше. Жутко хотелось. Но — удержался, не стал. Приберег этот аргумент на потом. Наверняка в боулинге возможностей для этого будет предостаточно.
Впрочем, все оказалось не так уж скверно. Игровой клуб оказался небольшим и тихим, дорожка нам досталась в самом углу, уютном и полутемном, охрану это более чем устроило, и она нас не беспокоила, расположившись чуть поодаль, но так, чтобы не мешать другим игрокам. Хотя — каким там игрокам? Только две дорожки занято и было — нами и еще одной компанией, в которой особенно выделялась высокая стройная блондинка, грациозно изгибавшаяся в тот момент, когда мяч отправлялся к кеглям.
— Страйк! — заорала Шелестова и изобразила некий диковатый танец — Третий, между прочим! Еще два — и получу бейсболку от заведения! Ох, как я крута!
— Проигрываем, однако — проворчал Жилин — Вот ведь зараза какая эта Ленка!
Это да. Громили нашу команду по очкам, громили. Можно было бы все списать на Вику, которая на редкость неудачно сбивала кегли, но я и сам чудес меткости не демонстрировал. Если бы не Серега, который раз за разом сокращал счет — позора не избежать.
— А ну-ка, катну по-стариковски — подмигнул Ксюше вновь захмелевший Петрович — Ииии-эх!
Бедняжка, окончательно перепуганная все более и более усиливающимся прессингом со стороны обычно флегматичного художника, испуганно моргнула обеими глазами, и прижалась к Вике, в которой видела главную свою защитницу.
А на позицию тем временем выбралась Таша, она усиленно шевелила пальцами и придирчиво выбирала шар.
— Пицца — сообщил мне мужчина в форме клуба, ставя на столик поднос — С пепперони, маслинами и ветчиной.
— Спасибо — оживился я — Прямо как я люблю!
— Само собой — заверил меня служащий клуба — Для вас и готовили, Харитон Юрьевич. Хотя я лично не рекомендовал бы вам на нее сильно налегать. Это ведь безумное количество холестерина и такой удар по печени, а она у вас и так в не лучшей форме.
Голос. Я знаю этот голос. Хотя, о чем я… По одной фразе можно догадаться, кто именно напялил на себя форму сотрудника.
