Бороду решил пока оставить, она вроде не мешает. Только под нижней губой подскрёб, там пучок волос какой-то образовался и торчит. Смешно, я даже забыл, что такой есть. Буду жив — эпилирую эту красоту нахрен.
Кстати о жизни. Отныне считаю себя живым, даже если это вдруг не так.
Это снова сегодня. Вечер. Днём занимался хозяйством. Постирал все тряпки. Помыл матрасик, сплю на котором. Потом ковёр помыть решил. И помыл. Горячей водой с моющим средством. В бачке дохлого робота его ещё много, так что проблем не предвижу. Потом пошёл в силовой узел и через регуляторный пульт поставил усиленную вентиляцию помещений. Чтобы избавиться от всяких запахов. Я их, правда, не чувствую — принюхался. Но всё равно надо проветриться. Влруг всё-таки кто-нибудь ко мне зайдёт? А у меня тут пахнет, как в тропосфере Москвы, бррр.
Кстати, если вы думаете, что это какая-то метафора или там чего — так это вы зря так думаете. В тропосфере планеты Москва можно дышать. Потому что там есть кислород неорганического происхождения, температура где-то минус двадцать и давление примерно в полторы атмосферы. Ну и гравитация там раза в три превышает земную, не без этого. Но если в скафандре с гравикомпесатором, то можно откинуть шлем и вдохнуть полной грудью. На всю жизнь запомните, это я вам гарантирую.
Почему гарантирую? Потому что знаю. Мы на Москве предвыпускную практику проходили. У КОМКОНа в атмосфере этой милой планетнки была база, называлась «Колитвино-4». Потом её оттуда убрали, куда — не знаю. Но это был один из крупнейших комконовских узлов связи. Мы там месяц стажировались. Нудятина была страшная, а никаких развлечений нам не полагалось. Вот и маялись дурью. Например, дышали местной атмосферой на спор. Рекорд был семь вдохов, после чего героя унесли в обморочном состоянии. От вони. Атмосфера там воняет так гадостно, что до сих пор как вспомню — так вздрогну.
Ну да, я тоже дышал. Два раза вдохнул, спёкся, проиграл приятелю редкий кристалл голубого циркона с кометы Аспарагус. Да я тогда бы всё что угодно отдал, лишь бы только это больше не нюхать. И потом мне ещё неделю эта вонь везде чудилась. Есть ничего не мог, от запаха еды клинило — казалось, к ней эта вонь примешана. От воды даже пахло. Да что там — себе подмышку понюхаешь, чтобы понять, пора в ионный душ идти или не надо, и кажется, что на коже какой-то след остался этого самого… В общем, извёлся я страшно. Зато к сдаче практического задания подготовился хорошо, потому что не отвлекался на всякую ерунду. Так что и в этом была своя объктивная польза. Диалектически происходящая от законов исторического развития, как непременно добавил бы академик Улитнер. И был бы прав, пёс его дери, потому что куда не кинь — всюду они, эти самые законы, чтоб им ни дна, ни покрышки.
Что-то я опять про своё. А надо бы про арканарцев.
На чём я остановился? На Его Величестве Пице Шестом и его коронных приёмах.
Так вот, у Его Величества Пица Шестого, кроме идиотизма и фаворитизма, была ещё и третья коронка — отношения с народом. Не то чтобы король его любил, нет. Но он очень внимательно относился к простолюдинам, к их нуждам и чаяниям. В особенности ежели они в чём-то входили в противоречие нуждам и чаяниям аристократии.
А противоречили они им, благодаря усилиям предшественников Пица Шестого, очень сильно. И это было достижением, которым династия могла по праву гордиться.
Впрочем, всё дело было именно в праве. Точнее, в правах.
Во времена завоевания Запроливья Эсторская империя была не на пике могущества, но всё ещё очень сильна. Основанием её силы было не столько железо и золото, сколько пергамент. То есть тома Эсторского Кодекса — свода имперских законов. Каковые шлифовались столетиями и были рассчитаны на поддержание огромной децентрализованной империи, объединяющей разные народы. Их целью было максимально возможное смягчение любых противоречий — начиная от национальных и кончая классовыми. В частности, они исчерпывающим образом трактовали взаимные обязательства всех социальных слоёв — начиная от самого Императора и кончая последним рабом. Важно, что обязательства были именно взаимными, и у всех были какие-то права, нарушать которые было чревато. Например, владелец раба не мог его убить или искалечить по своей прихоти: он должен был его судить, и на суде обязательно присутствовали два имперских чиновника, знающих законы. Крепостные не могли быть обложены повинностями такого размера, которые не позволяли бы им вести собственное хозяйство. В случае засухи или других бедствий повинности уменьшались или отменялись государственными указами, а во время войн или вооружённых конфликтов господин должен был предоставлять крепостным защиту и защищать их имущество и жизнь как свою. И так далее — система была чрезвычайно сбалансированной.
