У меня ничего нового. Если не считать, что проснулся я от стука. Нет, не в дверь, дверей здесь нет. По станции что-то стукнуло. Не сильно. Как будто железным пальцем щёлкнули. Неприятно, однако. Мало ли что там в космосе летает. Противометеоритная защита защищает только от быстролетящих частиц, и не особенно крупных. А если рядом облако космического мусора? В общем, я снова достал гермокостюм ГКК61Л-4, всё проверил. Подсоединил баллон, кстати. Это против инструкции, но чёрт с ней, с инструкцией. Зато мне спокойнее.
Думаю, не обклеить ли костюм пластырем, чтобы уменьшить протечки. Правда, тогда он и вовсе потеряет коллекционерскую ценность: пластырь этот потом хрен снимешь без повреждений поверхности. Пока у меня на такое рука не поднимается. Вот только вопрос: а не поздно ли будет эту самую руку подымать, когда станция разгерметизируется.
Ладно, постараемся смотреть на будущее с чем-то вроде оптимизма. Живы будем — не помрём. Нет, это не Славин выражается в таких случаях, это Комов так говорит. Обычно перед началом какой-нибудь дикой авантюры.
Ну а теперь про Арату.
Вот честно. Мне левинская СНВ очень хорошо легла на мозг. То есть не только информация, но и чувства Левина по отношению к этой самой информации. Ну, были всякие мелкие противоречия, но в целом как-то всё совпадало. Кроме этой темы.
Левин с этим самым Аратой возился не столько по долгу службы, сколько из любопытства. Ему было интересно. Примерно как микробиологу, который сидит себе и любуется каким-нибудь вирусом — ах какой красавец, ах как у него капсид интересно клеится к мембране, как впрыскивает РНК... А то, что этот вирус убил с мучениями сто тысяч человек на какой-нибудь планете — это биолог как бы понимает, но не заморачивается. Потому что люди для него отдельно, а вирус отдельно.
Наверное, это правильно, так и надо. Объект исследования надо любить. Вот только человеку со стороны такое любование не очень понятно.
Вот и мне отношение Левина к Арате-Красавчику непонятно. Меня от копания в такой изуродованной психике стошнило бы. А Левин именно копался, выуживал всякие исторические сведения, строил по деталькам психологический портрет, просчитывал мотивации. Хотя как специалиста его понять можно. На Земле человека с такой психикой невозможно найти в принципе, Да и на Авроре этакого монстра надо было ещё поискать.
Нет, всякой мрази, подлецов, садистов, психов — этого добра там хватало. Но Арата не был ни тем, ни другим, ни третьим.
Он был гораздо опаснее.
Да, день всё тот же. Ну просто совсем нечем заняться. Есть не хочу, спать не хочу, музыку слушать не хочу. И про Арату писать тоже не хочется. Ну не хочется и всё тут. До зевоты и боли в виске. Извини, Лена.
Ну так про Арату.
Красавчик родился в Соане в бедной семье. Ребёнку не повезло — он появился на свет с большой головой, разноразмерными глазами и трясущейся щекой. Телосложение его тоже оставляло желать лучшего: кривая спина и длинные руки делали его похожим на обезьяну.
Сам Арата, кстати, все свои увечья и уродства объяснял ранами и травмами, полученными по ходу деятельности. Однако Борис просмотрел и пропустил через компьютер видеосъёмки из уцелевшей части малышевского архива. Выяснилось, что кое-какие травмы пошли Арате даже на пользу. Например, удачный удар по лицу привёл к параличу нервов, и у него перестала трястись щека — да и вообще половина лица онемела. Однако компьютерный анализ морщин и складок на лице указывал, что щека когда-то тряслась. Выпученный правый глаз ему выбили булавой, но глазная впадина осталась — и была непропорционально велика. А вот травма позвоночника усугубила кифоз, но вообще-то горб у Араты был с детства.
Хотя можно было и без компьютерного анализа обойтись. Достаточно прозвища. Красивого человека Красавчиком не назовут, это уж как пить дать.
Вот кстати, забавная штука — прозвища. Бывают люди, к которым никакие клички не липнут. Вроде и человек смешной, и внешность запоминающаяся, и привычки странные, а не липнет и всё тут. Как к тому же Комову, например. Комов и Комов. И не только потому, что герой и всё такое. Тот же Миша Сидоров — тоже вполне себе герой. А вот прилепилось к нему это самое "Атос", его по-другому и не называют. Ну а Комов — он как был, так и остаётся Комов. Хотя у него и шрам на пол-лица (причём он его не сводит принципиально), и привычки запоминающиеся, и характерец тот ещё. Но вот как-то не липнет.
