Семела попала в услужение к Исмене, когда та была знаменитой на весь город гетерой. У очаровательной весёлой девушки были толпы поклонников, и Семела не успевала шить мешочки для монет. Время шло, состояние гетеры росло, и она смогла приобрести дом в квартале для зажиточных горожан, там её и приметил немолодой, но состоятельный вдовец. Семела помнила, как бедная Исмена терзалась – всё не могла сделать выбор между свободой с туманным будущим и замужеством, которое обеспечивало ей размеренную и обеспеченную жизнь. Семела, на свою беду, посоветовала своей госпоже принять предложение мужчины. Сразу после свадьбы, Исмена продала двух своих рабынь и раба-привратника, а её, Семелу, которая была свободной, просто выставила на улицу. Бывшая хозяйка, став замужней женщиной, не хотела видеть около себя никого из прежней жизни. Старая служанка не любила вспоминать о том времени. Деньги, отложенные на чёрный день, быстро закончились. Кем ей только не пришлось работать! Если ленивую рабыню хозяин обязан содержать, то нерасторопную служанку выгонит вон. Через несколько лет судьба снова свела её с Исменой. Они столкнулись на агоре. Семела хотела пройти мимо, но Исмена сама обратилась к ней. Она зазвала бывшую служанку к себе в гости и там поведала свою грустную историю о том, что муж полгода назад скончался, оставив её с маленьким ребёнком на руках, и что взрослые дети мужа от первого брака стали опекунами её сына, и она не имеет возможности распоряжаться его наследством, а вдовья доля очень мала, и на эти деньги невозможно вести привычный образ жизни. Слушая стенания Исмены, женщина неторопливо осматривала богато обставленные покои: два тяжёлых ларя у стены, наверное, наполнены доверху всяким добром, ложе-клинэ с изогнутой спинкой обито цветастой тканью, такую ткань возят из Персии. Два кресла, на которых они с хозяйкой дома сидят, тоже не местной работы, привезены морем, скорее всего, из Египта. Медный лампион со звериным орнаментом – скифская ковка, трёхногий низкий столик, на нём серебряное блюдо с фруктами, кувшин для вина и два килика – всё старинной работы. Сама хозяйка дома, хоть и в траурном одеянии, без украшений, но платье её из дорогого полотна – ткань явно не от городских ткачих. За окном темнело, а Исмена всё говорила о своём неудачном браке, о жадных родственниках мужа, и ни разу не спросила у бывшей служанки, как она жила все эти годы. Но Семеле было не привыкать к тому, что господа всегда думают только о себе. Женщина сочувственно вздыхала, всплёскивала возмущённо руками, когда её собеседница возмущалась на корысть мужниной родни и ждала. Семела понимала, что Исмена не просто так остановила её на агоре и привела к себе домой.
Семела оторвалась от своих воспоминаний, опустила руку вниз и ласково провела ею по гладкой, без единой зазубринки, ножке стула. Этот стул-клисмос стал символом её новой жизни и первой дорогостоящей покупкой после того, как она вернулась к своей прежней хозяйке. Теперь она имела не только плату за службу, но и долю с каждой сделки, совершаемой Исменой, если дела и дальше будут идти так же хорошо, то через несколько лет она сможет накопить не только на хорошую мебель, но и на уютный домик в приличном квартале города. Ничего, что ради этой мечты ей приходится терпеть вздорный характер госпожи, мучиться с дикарками-воспитанницами, ругаться с глупыми и ленивыми рабынями. Семела, возраст которой давно перевалил через пятый десяток, воспринимала жизнь такою как она есть, безо всяких рассуждений.
Семела встала как обычно с восходом солнца, но не успела умыться, как в дверь постучали.
- Кто?
Рабыня заглянула в комнату, втиснув своё лицо между косяком и приоткрытой дверью, заговорила на ломаном койнэ:
- Госпожа Семела, хозяйка пришла.
- Так рано? – удивилась женщина.
- Что ей сказать, госпожа?
- Ничего, - сказала она рабыне, - я сама, - и, отбросив полотенце, которым вытирала лицо, поспешила к хозяйке дома.
Исмена ждала её в своих покоях, она была прекрасна и свежа, как утро таргелиона и, похоже, пребывала в хорошем расположении духа. На ней было платье нежно-сиреневого цвета, подпоясанное под грудью тонким плетёным шнуром, на голове белая с узкой волнистой каймой косынка-клиптра полностью закрывала волосы, лишь на лбу и у висков были выпущены несколько кокетливых прядей. Семела не могла не признать, что её госпожа, несмотря на тридцатилетний возраст смогла сохранить почти девичью красоту. Удивлению старой служанки не было предела, когда Исмена наотрез отказалась принимать ухаживания от поклонников, несмотря на то, что некоторые из них были весьма настойчивы. На особо назойливых безотказно действовал ледяной отрезвляющий взгляд прекрасной вдовы, что-то было в этих синих сапфировых глазах пугающее, когда они смотрели прямо и неподвижно, казалось, что это глаза какого-то идола, невозмутимого и безжалостного. Хозяйка дома строго хранила своё вдовство, и Семеле не было известно ни об одной любовной связи госпожи Исмены.
