Женщина вздрогнула от неожиданности, так душевно и участливо прозвучал вопрос Бута. Наверное, впервые в жизни ей предложили помощь и в тот момент, когда она в ней очень нуждалась. Никогда, находясь в здравом уме она не приняла бы протянутую руку такого субъекта как Бут. Губы разжались с трудом, слова застряли в горле, на глаза навернулись слёзы… Семела всхлипнула и сбивчиво заговорила. Она не увидела, как хозяин дома подал знак, чтобы принесли угощение и вино, не обратила внимания на раба, пришедшего сменить масло в погасшем лампионе, не заметила, что просвет между ставнями давно потемнел, она всё говорила и говорила: «Сколько добра я ей сделала, а она? Чем мне отплатила? Выставила меня из своего дома после свадьбы. Мне ведь чуть побираться не пришлось… Зачем я снова пошла к ней в услужение? Думала, что после замужества и рождения ребёнка нрав госпожи Исмены смягчился, но это не так, Бут. Сначала я хотела накопить немного денег и уйти от неё… но сама не заметила, как меня затянуло… только отложу кругленькую сумму, думаю хватит уже, пора на покой, но возможность добавить в заветный мешочек ещё несколько сотен драхм не даёт мне осуществить задуманное. И всё шло хорошо до последнего времени, пока…», – Семела запнулась и бросила быстрый взгляд на хозяина дома.
Догадался ли он, что его она тоже считает виноватым в смерти Роды? Но мужчина молчал, и женщина снова принялась жаловаться: «Если бы ты знал Бут, что мне пришлось пережить за эти дни… после смерти Роды. Ты ведь знаешь, что с ней случилось? Ты всегда всё знаешь! Он пришёл на следующий день, этот человек, что увёз её тело и сказал, что труп кто–то выкопал… я не хотела платить ему за работу, но он начал ругаться кричать..., а она… она ничего не знает, госпожа Исмена. Всю грязную работу приходится делать мне… и я заплатила ему, что мне было делать? Ты не поверишь Бут, как я теперь боюсь… раз Рода не погребена, то её душа не будет знать успокоения, а это значит, что она не ушла в царство мёртвых и её тень бродит теперь среди живых… Иногда чувствую, за спиной кто-то стоит… оборачиваюсь – никого. Но я знаю, Бут, что однажды я обернусь и увижу её», – женщина снова всхлипнула. Бут подлил ей вина, она схватила килик и сделав большой глоток прикрыла глаза, страх как тиски сдавливал её грудь, она продолжила: «Но это было началом, потом… потом занемогла одна из рабынь, что присматривала за воспитанницами, да так ей было худо, что я подумала: и ей скоро предстоит дорога через Стикс. Это уже от госпожи скрыть не удалось, она сказала, что я пренебрегаю своими обязанностями и те деньги, что она платит мне, я не заслужила. Как только она меня не бранила! Кем только не называла! Я хотела уйти Бут, а она сказала – иди! Вот в чём стоишь, в том и иди! Не позволила мне взять ничего из комнаты, ни вещей, ни денег…и я…я не ушла. Куда мне идти с пустыми руками? Только топиться! Нет, нет, я не сразу сдалась! Я сказала ей, что дом, где содержатся девочки, записан на меня, а она лишь рассмеялась в ответ… Оказалось, что договор составлен так, будто я купила этот дом, но деньги за него не заплатила… и это правда, Бут, потому что деньги должна была внести она, но не внесла… и получается, что я теперь должна бывшему хозяину дома, да ещё с набежавшими процентами… почему за все эти годы никто ничего не требовал – я не знаю. После того, как госпожа Исмена назвала мне сумму долга, голова моя пошла кругом, и я совсем перестала, что-либо соображать. Она ушла, сказав мне напоследок, чтобы я крепко подумала обо всём. Это было днём, а вечером… вечером она снова пришла, и лицо у неё было такое окаменевшее, словно она заглянула в глаза самой Горгоне. Не разжимая губ, бросила мне, чтобы я привела к ней Левкею, так мы прозвали эту белокурую девчонку».
Мужчина сделал нетерпеливое движение, – наконец-то он узнает причину, по которой они решили избавиться от маленькой рабыни, да ещё в такой спешке. Но Семела вдруг испуганно замолчала. О боги! Чего она тут наболтала? Как она посмела порочить имя своей госпожи и перед кем? Перед Бутом! Известным собирателем городских сплетен! Досадуя на свою промашку Бут принялся уговаривать свою гостью:
- Ну, Семела, продолжай! Пока я слушал тебя, мне в голову пришла идея, кому мы сможем продать вашу девчонку. Попробую даже выполнить те условия, что требует твоя госпожа, но для этого мне нужно знать всё! Понимаешь меня?
- Бут! – жалобно произнесла Семела, – я и так тебе наговорила…
- Ах, оставь, Семела! Я обещаю, что всё сказанное тобой останется между нами. Более того, обещаю найти законника, который поможет разобраться с договором о купле-продажи дома, что навязала тебе твоя госпожа.
