- Оставь свою работу, милая. Сбегай лучше за своей сирингой и поиграй нам что-нибудь.
Благодарно улыбнувшись госпоже, Клития вскочила и выбежала из комнаты.
- Так, она никогда не научится вышивать, - проворчала Галена.
Федра ничего не ответила служанке, она поманила к себе девочку, чтобы та могла полюбоваться её работой.
- Красибо, госпаджа, - восхищённо выдохнула Хиона.
- Нравится? Скоро я начну учить тебя вышиванию. Благодаря своим тонким гибким пальчикам, ты, со временем, овладеешь этим искусством не хуже, чем я.
Вечером к Хионе допустили Тавриска. Набегавшись по аллеям сада, дети подошли к бассейну, и принялись рассматривать изображения морских животных, которые были выложены разноцветными камешками по голубому дну водоёма. Так прошёл первый день маленькой рабыни в поместье Тритейлион, к вечеру она так устала, что уснула, едва её голова коснулась подушки. Госпожа Федра решила, что, раз дело идёт к зиме, то рабыням лучше спать в одной постели, так им будет теплее, а ей спокойнее. К весне она устроит для маленькой рабыни отдельное ложе.
Прошла почти декада, и за это время, к удивлению девочки, её никто ни разу не обидел и не выбранил, никто не смеялся над нею и не гнал от себя. Все её недостатки словно остались там – за городскими стенами. Она ещё недоверчиво присматривалась к обитательницам гинекея, ожидая от них какого-нибудь подвоха. Но госпожа была с ней добра и приветлива, кухарка не упускала момента сунуть ей какое-нибудь угощение, Галена отстранённо молчала, а Клития… её Клития, милое рыжее солнышко, была всегда рядом, чтобы обнять, приласкать, успокоить. За эти дни, что Хиона провела рядом со своей подругой, девочка узнала больше слов, чем за время, проведённое в школе гетер. Она уже довольно бойко болтала, лишь немного коверкая слова и госпожа Федра была очень довольна её успехами.
Крохотная птичка, захваченная непогодой, унесённая злым ветром далеко от своего гнезда, потихоньку обживалась на новом месте. После череды невзгод она набиралась сил и осторожно расправляла свои белые крылышки. Благосклонность тех, кто был теперь возле неё, их любовь и забота, спокойные дни и ночи делали своё дело. И нужно совсем немного времени, чтобы маленькая птичка, радостно взмахнув крыльями, там, под прозрачным голубым сводом, завела свою весеннюю трель.
Агафокл, узнав о том, что муж тётушки вот-вот появится в его доме, не знал, на что решиться, выпить ли вина сейчас или после визита Идоменея? Молодой человек пока ещё осознавал всю пагубность своей привычки пить с утра, но в тоже время ему уже было затруднительно отказаться от этой чаши вина. Пока он размышлял, в спальню хозяйским шагом вошёл Кодр в сопровождении раба, несущего принадлежности для умывания. Управляющий распахнул окна и повернулся к молодому человеку.
- Что ты делаешь, Кодр, - пробурчал Агафокл, прикрываясь ладонью от солнца.
- Нужно вставать, господин Агафокл. Умываться, бриться, - бодрым голосом проговорил Кодр.
- Подай мне мой халат и уходи. Болвана этого тоже с собой забери, - кивнул он в сторону раба.
Подавая стёганный халат с меховой оторочкой, Кодр не удержался и съязвил:
- Эксомида вам тоже будет к лицу, господин.
- Что ты несёшь?! Какая эксомида?!
Кодр прикусил язык, господин Идоменей строго-настрого приказал ничего не рассказывать молодому человеку, не пугать раньше времени. Пока Агафокл вяло плескал себе водою в лицо, пока полоскал рот, Идоменей уже входил в его опочивальню. Агафокл вздрогнул от неожиданности и поспешно запахнул халат:
- Вы без доклада… - недовольно пробормотал он.
- Приветствую тебя, Агафокл! Надеюсь, не рассердишься на меня, что я вот так по-родственному, без церемоний?
- Я тоже рад, что ты в добром здравии, дядюшка, - но в голосе его не было радости.
Разглядывая племянника жены, Идоменей отметил и его растрёпанные волосы, и одутловатое небритое лицо, и трясущиеся пальцы, когда он завязывал пояс халата. «А ему ведь всего восемнадцать», - с горечью подумал мужчина. Совсем недавно Федра звала его – мой прелестный мальчик. Опочивальня хозяина дома выглядела также не прибрано, как он сам. Было видно, что в комнате давно не наводили порядок, как рассказал вчера Кодр, господин Агафокл не впускал к себе никого, кроме раба с вином и едой.
- Ты, смотрю, только встал, - заметил Идоменей, - и не успел позавтракать, поэтому не стесняйся, прикажи своему рабу подать тебе то, с чего ты начинаешь день.
- А как же ты, дядюшка? Не разделишь со мной трапезы?
- Благодарю, я сыт. Вот только… - Идоменей прищурился, - не угостишь ли ты меня вином?
- Конечно! - встрепенулся Агафокл, - Кодр, принеси вина. Самого лучшего!
Когда они осушили по килику, Идоменей заметил, что глаза у Агафокла заблестели и порозовел кончик носа, руки перестали трястись, молодой человек расслабленно развалился в своём кресле. Кодр, наклонился к Идоменею, спрашивая не налить ли ещё вина? Но мужчина отказался, к большому огорчению Агафокла.
- Давно ли ты вернулся, дядюшка?
- Позавчера.
- С тётушкой успели повидаться?
