Этой короткой ёмкой фразой, Идоменей подвёл черту. Он очередной раз дал жене понять, что на мужскую территорию ей доступ закрыт, она сколько угодно может сетовать и плакаться, но решать все важные вопросы он будет без её согласия и участия. Федра посмотрела на мужа, не рассердился ли? Идоменей через её голову глядел в окно. Женщина проследила за его взглядом и сердце её упало. Хиона с Тавриском весело бегали друг за дружкой вокруг бассейна.
- Может быть объяснишь мне, что эти дети делают на верхних террасах?
- Мальчика зовут Тавриск, он из посёлка рабов, а девочка… она тоже рабыня.
- Я догадался, что дети рабы. Не понял только, почему они разгуливают около наших домов.
- Идоменей, хотела тебе написать, но подумала, что лучше всё объяснить при встрече. Эту девочку-рабыню мне подарил Агафокл, он решил, что мне будет не так одиноко без моих мальчиков…
- Агафокл решил? – в голосе Идоменея была насмешка, – неужели он способен что-то решить?
- Идоменей! Прошу! Не говори плохо о моём племяннике, ты меня обижаешь! Он просто хотел утешить меня и предложил взять к себе воспитанницу, а я согласилась.
- Федра! – Идоменей нахмурился, – Ты знаешь о моих правилах, в Тритейлионе никто не может поселиться без моего разрешения! Это не просто прихоть, это необходимая предосторожность! Всех рабов я выбираю лично, мне нужна уверенность, что в мой дом не проникнет подстрекатель или бунтовщик. Неужели ты не понимаешь, что я не смогу чувствовать себя спокойно, зная, что в поместье в моё отсутствие может вспыхнуть мятеж, что можешь пострадать ты!
- Идоменей, я не хочу спорить с тобой, потому что ты прав! Но какую угрозу может представлять для нас эта маленькая девочка?
- Федра, ты не поняла. Дело не в ребёнке, а в нарушении правил. Если мы, хозяева поместья, не будем соблюдать установленные нами законы, то вскорости их не будет соблюдать никто.
- Я не оспариваю твоих прав решать, кто может жить в поместье, кто нет, но ты забыл, что и у меня есть права. И этими правами наделил меня ты! Разве не ты говорил, что в гинекее я хозяйка, и могу приближать к себе, кого захочу.
- Это так, – кивнул мужчина.
- Тогда… я могу её оставить…
- Нет! Ты можешь взять в гинекей любую рабыню, но эта рабыня должна быть из нашего поместья. Когда ты захотела эту рыжую девушку, как её…
- Клитию.
- Да, Клитию. Разве я был против?
Федра замолчала, ей нечего было возразить Идоменею, она по опыту знала – всё, что касается жизни в поместье для мужа свято, потому и симпосии, и дружеские пирушки он устраивал только в городском доме.
- Идоменей, неужели ты не позволишь…
Мужчина вздохнул.
- Мне так жаль её… я уже успела привязаться к ней…
- Федра, прошу тебя вспомнить о том, что хорошая жена не должна ставить своего мужа в неудобное положение. Мне нелегко отказывать тебе, особенно сейчас, после долгой разлуки…
Федра с грустью смотрела вниз на маленькую светловолосую девочку, с которой ей по всей видимости предстояло расстаться.
- Как я должна поступить?
- Отправь её к хозяину.
- К Агафоклу? Но он в Ольвии!
- В его городском доме остались слуги, они позаботятся о ней, а по возвращению Агафокл пусть сам думает, что с ней делать.
Рабы внесли в покои Федры тяжёлые сундуки и удалились. Идоменей открывал одну за другой крышки сундуков и доставал оттуда подарки для жены. Здесь были и тончайшие восточные ткани ярких расцветок, и прозрачный воздушный виссон, который ценился наравне с золотом. И расшитые шёлковыми блестящими нитями шали, и витые пояса с кисточками. Длинная шерстяная накидка, отороченная по краям серебристым лисьим мехом. Широкий кожаный ремень красного цвета с золотыми вставками и подвесным кошелём для монет и мелких предметов. Сапожки тончайшей выделки с золотой и серебряной вышивкой, веер из тонких костяных пластин с инкрустацией, а также множество мелких предметов – заколок, булавок, баночек с притираниями, флакончиков с редкими ароматами, гребней, щёточек для ногтей и крохотных платочков для утирания губ.
Федра разглядывала подарки, вертела в руках веер, смотрела ткани на свет, прикладывала к себе, восхищалась мастерством неизвестных ей рукодельниц и неустанно благодарила мужа за щедрые подарки. Идоменей смотрел на Федру, и его не покидало чувство, что радость жены наиграна, что думает она о чём-то другом. Неужели обиделась, что не позволил оставить подле себя эту девчонку? Значит, рабыня, что подарил ей Агафокл, милее, чем его дары? Это открытие несколько обескуражило Идоменея. Агафокл, жалкий глупец, отправленный в ссылку, здесь, в его доме, взял верх над ним, над Идоменеем! Поистине, женское сердце – бездна! Он решил откланяться, сославшись на накопившиеся в его отсутствие дела. Только Идоменей вышел, Федра тотчас отбросила от себя накидку, что держала в руках. Скрипнула дверь, в комнату вошла Галена и замерла в восхищении:
- Госпожа! Сколько добра привёз вам господин Идоменей! До ночи придётся разбирать. Может, позвать Клитию и эту… новенькую рабыню, пусть помогут.
