Весна этого года выдалась затяжной, тёплые ветреные дни сменялись морозными ночами с неожиданно налетавшими метелями, и тогда снег падал крупными липкими хлопьями, толстым слоем укрывая степь. Решено было сняться с места и идти на юг к перешейку, но холода, казалось, двинулись в путь вместе с кибитками. Снег перешёл в дождь, ветер дул из страны Гипербореев уже много дней, морозы довершили дело, сковав намертво землю. Чтобы овцы могли добраться до молодой травы, выпускали лошадей, но их копыта не могли пробить прочную ледяную корку. Отправленные на поиски подходящих выпасов разведчики скоро вернулись, недалеко, в двух днях пути, трава была уже высокой. Приблизились к перешейку с опаской, дальше владения царских скифов, не раз на горизонте грозно маячили их разъезды. Немало запросил царь Опай за выпас скота на своей земле, Кадую пришлось отдать десяток овец и двух молодых кобылиц, и он ещё легко отделался, у других, кроме скота, взяли самых сильных рабов. Стойбище притихло, потрясённое потерями, но уже утром защёлкали кнуты, топотом копыт, рёвом животных и криками погонщиков наполнилась степь, началось перемещение табунов и отар через перешеек.
Погостили на царских лугах почти до лета, отъелись, да и будет, пришло время возвращаться в родные земли. Перед дальней дорогой собрался совет стойбища, чтобы обсудить, сколько людей нужно, чтобы без потерь перегнать стада обратно через перешеек, рядили долго, нужно было ещё кому-то править повозками, поэтому решили от всего лишнего избавиться, главное сейчас – сохранить поголовье овец и лошадей, которое и так пострадало. В нескольких днях от стоянки, по дороге к эллинскому городу, находилось небольшое селение, слава у него была недобрая, словно коршуны слетались туда перекупщики, скупали скот, шкуры, но основной товар – рабы. Продают и покупают не только взятых в полон свободных людей, но и тех, кто по глупости или нерадивости попал в долговую кабалу. У эллинов, живущих в каменных городах, что расположились на берегах моря, всегда высокий спрос на рабов. Тех, кто по каким-то причинам не приглянулся местным покупателям, отправляют дальше, за море к далёким землям и островам. Знающие люди шепнули, что можно откупить у царя Опая свой скот обратно, любит царь вина сладкие, дорогую посуду да ткани тонкие, серебром и золотом шитые, что из-за моря привозят, потому от денег не откажется. Кадуй до последнего скрывал от жены, что задумал продать маленькую рабыню, сказал, когда в стойбище прибыли два его дальних родственника, согласившихся отвезти девочку к перекупщикам. Хитрый скиф надеялся, что женщина постесняется поднимать крик при чужих и не прогадал, жена на него дулась, но молчала, судьба ребёнка была решена.
«Ага-а-ар!» – детский крик птицей полетел вслед удаляющимся всадникам и, ударившись о выступ скалы, рассыпался многоголосым эхом. – «Аг-а-а-ар!» – закричала Снежка вновь и проснулась. Девочка тихо заплакала, вспомнив вчерашний день, когда Агар и его брат покинули её, оставив в руках торговца живым товаром. Она так и не смогла найти никакого объяснения этому предательству. Три дня провела Снежка в обществе братьев, путешествуя по степи. Мужчины были к ней добры, и если перед старшим, более взрослым, она немного робела, то юный улыбчивый Агар быстро завоевал её симпатию.
Снежка вспомнила тот день, когда братья, дальняя родня Кадуя, появились в стойбище. Гости долго сидели в их кибитке и о чём-то шептались с хозяином. Хозяйка, обычно добрая и ласковая, в этот вечер была не в духе, её маленький сын, чувствуя недовольство матери, всё время капризничал, и Снежке пришлось долго успокаивать его. К ночи внешние звуки почти стихли, но девочка долго не могла уснуть, она слышала, как гудели голоса мужчин за перегородкой, как бренчали браслеты на руках хозяйки, которая, несмотря на поздний час, спать так и не легла. Жена Кадуя сидела в углу, рядом с грудой тряпок, раскладывая их в известном ей одной порядке. Губы женщины шевелились, она то ли молилась, то ли разговаривала сама с собой.
Ранним утром следующего дня хозяин, ничего не объясняя, посадил девочку в седло к старшему из братьев. Снежка не испугалась, наоборот, она была очень рада тому, что её, наконец, взяли покататься верхом. Она немного завидовала скифским детям, которые, в отличие от неё, всегда могли попроситься в седло к своему отцу или старшему брату. Наконец её мечта сбылась! Из кибитки выглянула хозяйка, глянула на улыбающуюся девочку, плаксиво скривила губы, хотела что-то сказать, но, перехватив сердитый взгляд мужа, поспешно скрылась за пологом.
