Солнце дарило последний свет этому дню, когда вдали показались смутные очертания каменных стен. В город пленников не повели, повозка свернула на боковую дорогу, которая вела в низину, к приземистым строениям. Рыжий сунул Снежке в руку кусок чёрствой лепёшки, прежде чем втолкнуть в тёмный проём сарая, но едва она сделала шаг вперёд, как её грубо отпихнули, лепёшка выпала из руки. Снежка некоторое время стояла, со страхом вглядывалась в чёрную тьму, которая жила своей таинственной жизнью. Эта тьма была наполнена звуками, она дышала, всхлипывала, стонала. Она шевелилась, наползала, обволакивала незнакомыми запахами. Тьма говорила и причитала на чужих языках. Опасаясь снова наткнуться на кого-нибудь в темноте, Снежка, не сходя с места, осторожно присела, поджав под себя ноги. Она всё ещё ждала внезапного нападения, но его не последовало, тьма приняла новую пленницу. Глаза демонов ярко горели в ночи, сквозь неплотно пригнанные доски сарая девочка видела, что глаза чудовищ то приближаются, то удаляются. Снежка много раз встречала в родном лесу леших и шишимор, но они были безобидными и никому не причиняли зла. Когда она жила у кочевников, жена Кадуя учила её обращаться с местными духами и не боятся их. Каковы ночные демоны эллинов? Как их задобрить? Но сил думать об эллинских демонах у Снежки уже не было, сон сморил её. Она проваливалась в забытьё, как в глубокий колодец, не ощущая толчков от своих невидимых в темноте соседей. Там, по ту сторону сознания, был яркий солнечный день, в котором под копытами коней гудела степь и ветер, весело напевая, нёсся наперегонки с всадниками – двумя мужчинами в островерхих скифских шапках и маленькой жизнерадостной девочкой. Она проснулась от собственного крика и проплакала весь остаток ночи. Только перед самым восходом солнца, когда сарай заполнился тревожным предутренним светом, девочка немного успокоилась. Душевные терзания уступили место другим страданиям – голоду и жажде. Снежка осмотрелась и увидела вокруг себя таких же бедолаг как она. Маленькое с низким потолком помещение было полностью забито женщинами и детьми.
Свет нового дня настойчиво пробивался сквозь стенные щели, душная чёрная ночь подошла к концу. Звякнул замок, дверь распахнулась. Снежка, сидевшая около входа, на мгновение ослепла. Вместо того, чтобы выйти наружу на свежий воздух, она боязливо отползла назад. Остальные пленники тоже не торопились покинуть место своего заточения. Обретя зыбкую безопасность в темноте помещения, люди не стремились к той неизвестности, что их ждала за порогом узилища. Надсмотрщик запустил руку в дверной проём и ухватив за край одежды ближе всех сидевшую Снежку, вытянул её наружу. После неё из глубины сарая было извлечено ещё несколько детей.
Неторопливо покидали измученные пленники места своего заточения, если с детьми и женщинами обращались довольно сносно, то с мужчинами не церемонились, при малейшем неповиновении в ход шли кнуты. Детей отделили от взрослых и, несмотря на крики женщин, быстро увели. Около главного помоста уже собралась толпа покупателей, в ожидании торгов они медленно прохаживались вдоль возвышения, позёвывая и лениво переговариваясь. Добропорядочные горожане пришли сюда ранним утром, чтобы приобрести в своё хозяйство себе подобного, человека, который ещё вчера был свободным, а сегодня очутился на рынке, где продавали рабов и скотину. На помост вывели первую партию рабов, покупатели оживились.
Группа детей, среди которых находилась маленькая пленница, быстро редела, подходили работорговцы и уводили своих рабов. Снежка увидела рыжего, он улыбнулся и поманил её пальцем. Девочка безропотно подошла к нему и сказала по-скифски, что голодна и хочет пить.
– Скоро я тебя покормлю, – пообещал мужчина, – нужно только отойти в сторону.
На небольшом пространстве между сараями невозможно было протолкнуться, всё смешалось в едином водовороте – запоздавшие надсмотрщики гнали рабов к помосту, им навстречу неторопливо шла, звеня колокольчиком, корова. За ней, толкаясь и жалобно блея, двигались овцы. Крики животных и людей, ругань, свист бичей, зычные голоса зазывал. Нелегко было найти тихое место в этой сутолоке, поэтому мужчина увёл девочку на самую окраину рынка. Не успел он вытащить лепёшку, как за его спиной послышался голос:
– Это про неё ты вчера говорил?
Рыжий быстро обернулся и увидел дородного, богато одетого мужчину с длинными завитыми волосами и ухоженной завитой бородой. Это был Бут, рыночный перекупщик, он никогда не ездил сам за товаром, предпочитая перекупать рабов прямо на рынке.
– Да, это она.
– Никудышний товар, – рот мужчины скривился в усмешке.
– Так не стой здесь, проходи мимо, – в сердцах выкрикнул рыжий, при ярком утреннем свете маленькая пленница выглядела ужасно. Личико её за ночь осунулось, на щеках грязные бороздки от слёз. Косо обрезанные волосы торчали во все стороны. Овчинная шкура, в которую она была одета, выглядела нелепо в это тёплое утро. С трудом можно было узнать в этом измученном ребёнке вчерашнюю путешественницу.
