– Вот! – выбросила девочка вперёд руку с камнями, – Бери! Не Клита! Я брать камни, я хотеть играть, потом отдать. Вот! – повторила она, не смея от страха поднять глаза на мужчину. – Меня бить! Клиту нельзя! Она не брать камни, не знать, что я брала… Она ругать меня, когда узнать…
Идоменей смотрел на ребёнка в некотором замешательстве, ещё никто к нему не обращался, не присовокупив – господин. Никто из рабов не заговаривал с ним первым, никто не подходил на столь близкое расстояние, никто не тянул к нему руку с выпачканными грязью камнями, которые днём раньше были украдены из его покоев. И уж тем более, никто не решился бы советовать ему, кого наказывать, кого миловать. Если бы это был взрослый раб, то не миновать ему трёпки… Первым пришёл в себя Гектор:
– Нельзя так разговаривать с господином, глупое дитя.
Идоменей не произнёс ни слова, он не посчитал нужным отвечать что-либо этой наглой девчонке. Мужчина сделал знак слуге, чтобы тот забрал электроны и повернувшись к маленькой рабыне спиной, неторопливо направился к андрону. Хиона стояла в растерянности, она не могла понять, спасла она Клитию от наказания или нет.
Идоменей перебирал свитки, лежащие на столе, искоса наблюдая, как Гектор моет псифосы, как протирает их насухо мягкой тряпочкой, прежде чем уложить в отверстия абака. Он снова увидел: грязные камни на маленькой ладони, опущенные вниз дрожащие ресницы. Услышал торопливую, исковерканную речь. При всей своей дерзости, она всё же не посмела поднять на него глаза. Только сейчас он понял, как она его боялась, но всё же пришла, чтобы защитить свою подругу…
– Она смелая…
– Что, господин? – не расслышал Гектор.
– Эта рабыня смелая, – повторил Идоменей улыбаясь своим мыслям, – и знаешь, что Гектор, эта дикарка не лишена благородства. Понимая, что её непременно накажут, она призналась в своём преступлении, чтобы не пострадала невиновная подруга.
– Что теперь, господин? Кого вы подвергнете наказанию?
– Не знаю, – нахмурился Идоменей, – я не хочу быть жестоким, но, не наказывая, мы подталкиваем рабов к новым проступкам, – немного помолчав, он добавил, – Сходи-ка ты в гинекей, мой друг, пусть Галена девушку не трогает, а что делать с маленькой рабыней я позже решу.
Идоменей, выйдя на улицу, поплотнее запахнул халат, лёгкий морозец бодрил, несмотря на то, что ночь была тихой и безветренной. Голубоватые звёзды мерцали в высоком тёмно-синем небе, молодой рогатый месяц блестел как изогнутый серебряный нож. Идоменей смотрел вверх, заворожённый таинственной бесконечностью, которая открывается каждому, кто видит над собой звёздное ночное небо. Одна из звёзд, словно не выдержав, его пристального взгляда, сорвалась с ночного небосклона и полетела куда-то вниз, к морю.
Всхлип ночной птицы нарушил тишину, Идоменей перевёл взгляд на тёмный гинекей, сквозь плотно закрытые, зашторенные ставни не видно ни огонька. Снова всхлипнула невидимая птица, а потом тоненько заскулила, как щенок. Идоменей словно очнулся, нет, это не ночная птица. Кто-то плачет в тёмном саду, он покрутил головой, стараясь определить, откуда доносятся звуки. Идоменей знал, кого он здесь найдёт, в темноте сада неясным пятном белела детская фигурка. Девочка сидела на скамье, поджав ноги, её согнутая спина с опущенными плечами вздрагивала от рыданий. Вид этого беззащитного ребёнка, переживающего в одиночестве своё горе, смутил Идоменея. Он коснулся плеча маленькой рабыни, она вздрогнула и посмотрела на него.
– Что… почему ты плачешь? – спросил Идоменей, не узнавая свой голос.
– Галена…, – всхлипнула девочка, – побила…
– Идём. Не надо здесь сидеть одной. Холодно.
Она поднялась и послушно пошла за ним. В полутёмном коридоре гинекея он спросил: «Где твоя комната?» Но девочка не успела ответить, одна из дверей отворилась и Идоменей увидел молоденькую рабыню, её рыжие волосы были растрёпаны.
– Хиона! – воскликнула девушка, – я везде тебя ищу, – и тут же осеклась, увидев Идоменея, – господин…
– Забери её, – приказал мужчина, – успокой и уложи.
– Слушаюсь, господин…
Идоменей поднялся по лестнице и остановился перед дверью, словно раздумывая, войти или нет.
– Господин, – за его спиной возникла служанка жены, – госпожа ожидает вас.
Её руки потянулась к створкам двери, чтобы распахнуть их перед Идоменеем.
– Галена, подожди. Мне нужно кое-что сказать тебе…
– Я вся во внимании, господин.
– Эта девочка…
– Я наказала её, господин, чтобы впредь неповадно было…
– Ты хорошо исполняешь свои обязанности, Галена, я это знаю, – перебил её мужчина, – но теперь я говорю тебе: наказывать или нет этого ребёнка, буду решать только я.
– Господин, вы не знаете всего… она дика, и много чего может натворить… я только забочусь о вашем спокойствии и спокойствии госпожи…
Идоменей ничего ей не ответил, он толкнул дверь и вошёл в покои своей жены.
