В единственном отсеке капсулы сгрудились пятеро мужчин и одна женщина. Киноиды бросились на них, как вихрь, не давая оказать малейшее сопротивление. Первым до жертвы добрался Унылый Джерри, на которого делались самые большие ставки. В два движения он ухватил полковника Понтекорво зубами за одежду, швырнул на палубу и прижал к полу передними лапами. Растрепанный Ганс тем временем бросился на Лару. Купер со страшной силой пнул его в ребра, но лишь отшиб ногу о непробиваемые латы биоброни. Два других морфа обрушились на него, прижали к палубе, растянув за руки и за ноги. Через несколько секунд вся группа полковника Понтекорво во главе с командиром лежала на полу в беспомощном состоянии. Стоило кому-нибудь шевельнуться, как киноиды тут же глухим рычанием и зловещим оскалом предупреждали, что делать этого не следует.
Убедившись, что сопротивление успешно подавлено, через вырезанную дыру в капсулу полезли пираты. Они надели на пленников наручники и пинками погнали на рейдер.
– Надо же, какое спелое яблочко! – Громила из абордажной команды, мерзко хохотнув, ухватил Лару за грудь.
Коротко взмахнув сцепленными руками, Розен нанесла ему сокрушительный удар в подбородок, так что пират едва не опрокинулся на спину. С трудом устоявший на ногах абордажник мотнул лохматой башкой, шагнул к девушке и со всей дури въехал ей кулачищем в солнечное сплетение. С болезненным стоном Лара покатилась по полу.
Пират, конвоировавший Купера, раскрыв рот смотрел на эту сцену. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, мастер-сержант молниеносно вывернулся из его хватки, рванулся вперед, сбил с ног конвоира, шедшего перед ним, добрался до обидчика Лары и с полуразворота от души угостил его ногой в челюсть так, что у абордажника хрустнули зубы. Любитель спелых яблочек рухнул как подкошенный, шарахнулся затылком о стену отсека и пустил изо рта кровавую пену. На Купера бросились сразу трое, но, несмотря на скованные руки, Фред раскидал их по всему отсеку.
– Еще есть желающие? – спросил он, озираясь.
Желающих не оказалось, поэтому один из укротителей шевельнул пальцами, и на Купера кинулись морфы. Двое опрокинули его на пол, а третий несильно ухватил зубами за горло. Воспользовавшись беспомощным положением Фреда, абордажники принялись избивать его ногами, однако бородатый командир рявкнул на них:
– А ну, хватит, кизлода! Сдурели – товар портить?! Я вам сейчас сам все зубы вынесу к халабасу!
Недовольно ворча, пираты разошлись в стороны и отозвали киноидов, оставив Купера лежать на полу. Тот поднялся и помог встать Ларе.
Пленников загнали в трюм рейдера, освободили от наручников и заперли в просторной карбонатпротеиновой клетке вместе с четырьмя абордажными морфами. Умиротворенные сенситивами твари вели себя спокойно, улеглись по углам и сделали вид, что заключенные их абсолютно не интересуют. Однако никто из пленников не сомневался, что в случае любого неосторожного действия с их стороны киноиды отреагируют мгновенно.
Через полчаса посмотреть на захваченных имперцев пожаловал сам капитан Бабакиери. Он жестом приказал сопровождавшим его пиратам остаться у входа в трюм, а сам остановился в паре метров от прутьев решетки. Толстяк с интересом обвел глазами группу Понтекорво, дольше других задержавшись взглядом на Ларе. Затем уселся на выступающий из стены уродливый костяной нарост и проникновенно спросил:
– Жить хотим, муяврии?
– Кто же не хочет? – сумрачно отозвался Реджеп Блэк. – Чего вам надо?
– Ты спрашиваешь, что нужно пирату?! – изумился Август. – Кизлода! Пирату нужны деньги. Это же элементарно!
– Действительно, – заместитель Понтекорво кивнул. – Могу предложить несколько реалов, у меня тут завалялись в кармане.
– У меня тоже есть пара, – поддержал Купер.
– Карманы ваши я тоже выверну, не побрезгую, – серьезно ответил Бабакиери. – Но в первую очередь мне интересно, кто вы такие и сколько за вас можно получить, гантарва. Хотя твоя вот хряпа мне знакома. – Капитан пиратов впился взглядом во Фреда. – Артист?
– Типа того, – кивнул Купер.
– Катаешься по Райскому Поясу на деньги налогоплательщиков?
– Нет, на буржуйские. Рекламирую туристическую компанию.
– Ах, на буржуйские! – саркастически усмехнулся Август. – Так ты, артист, выходит, брат нам – облегчаешь имперских крыс от лишних бабок? Ты, вольный брат, небось, тоже за всеобщее равенство и свободу?
– Не совсем, – признался Купер. – Потому что всеобщее равенство приводит к власти серость и клоунов, а свобода делать мерзости – тоже мерзость, а не свобода. Не брат ты мне, хряпа пиратская. Торжественно обещаю, что при первой же возможности я тебе легкие через анус вытащу.
