– Тут есть одна тонкость, – заметил доктор Амос Каплан. – После побега Блэка наша невидимость перестала быть тайной. А следовательно, Малфой примет все возможные меры против невидимок. Это обязательно надо учитывать.
– То есть надежд на браслеты у нас нет… – Полковник задумался.
– Не совсем так, – улыбнулся аналитик. – Мы имеем возможность пользоваться невидимостью так, словно думаем, будто противник о ней не знает. Но на самом деле мы все прекрасно знаем и будем от этого отталкиваться.
– Это уже получается покер, а не шахматы, – заметил Тихонов. – С блефом и прочей психологией.
– Я не совсем понял, – проговорил майор Блэк. – Что это за блеф с невидимостью?
Каплан приступил к объяснениям.
– Доктор прав, – согласился командир. – Будем водить противника за нос. Значит, решение принято. Приступаем к основной фазе операции.
– Есть, сэр! – ответила девушка, поглядывая в бассейн, воду в котором отфильтровали трудолюбивые устрицы. – Разрешите ради такого случая начать отмываться?
– Разрешаю, – серьезно кивнул полковник Понтекорво.
Глава арагонской контрразведки Кандавл Малфой, в отличие от полковника имперской разведки Мигеля Понтекорво, не выносил никаких мозговых штурмов, собраний и советов. С практической точки зрения они все равно не имели смысла, поскольку вопросы, требующие сторонних консультаций, можно было уточнить и дистанционно, а чужие идеи Малфой, будучи хроническим аутистом, терпеть не мог и всегда высмеивал. Общение утомляло Кандавла, он с трудом мирился с привычками других людей, а уж тем более с причудами. Кроме того, большие сборища давали дополнительные возможности для покушений, а врагов у главы контрразведки хватало как на родной планете, так и за ее пределами. Малфой старался без крайней надобности не покидать резиденции, где у него были личные апартаменты, и мало кто бывал у него в гостях по собственной воле. А бесполезным совещаниям, на которых каждый ублюдок тянет одеяло на себя, предпочитал плавное течение собственных мыслей.
Любимым его местом был кабинет. В нем он проводил большую часть времени. Здесь рождались планы, отсюда исходили приказы, сюда стекались потоки информации от агентурной сети и аналитиков. И даже в той обстановке, которая сложилась на Арагоне после высадки имперских разведчиков, глава службы безопасности не собирался менять свои предпочтения.
На черном столе, инкрустированном золотыми звездами, изображавшими систему Арагоны, стоял большой бактериальный монитор, подключенный к нейрокластеру резиденции. Малфой смотрел на него в глубокой задумчивости, хотя смотреть было особенно не на что – все пространство экрана занимали шесть черных прямоугольников, выстроенных в два ряда. Наконец глава контрразведки шевельнулся и заменил два прямоугольника фотопортретами. На первом был запечатлен бравый Ноунейм, заснятый в кресле комнаты для допросов. На втором – Герой Империи мастер-сержант Фред Купер. Его снимок был взят из имперской 4D-программы «Хомо Милитарис».
По Ноунейму не нашлось вообще никакой информации, а это означало только одно: он кадровый разведчик, родившийся в пределах Внутреннего Круга. С Купером оказалось проще. Сын огран-колонистов, поступивший на военную службу с целью получении гражданства. Третий ребенок в семье. Если бы он оказался вместо Ноунейма в пыточном кресле, результат беседы мог выйти куда более интересным. Купер вряд ли владел всей информацией, но зато той частью, что у него имелась, поделился бы наверняка, поскольку не владел специальными приемами противодействия допросу, которые знали профессиональные разведчики. Такой «язык» был даже ценнее, чем командир группы.
Но мысли Малфоя больше крутились вокруг другой личности, чей снимок пока не занял своего места на экране. Лара Розен. Рядовой, родилась во Внешнем Круге в проблемной семье. Глава контрразведки вывел на монитор ее снимок, также взятый из видеоинтервью, и вгляделся в глаза девушки. Она была красивой, на вкус Кандавла – даже очень красивой. Если ничего про нее не знать, можно было бы удивиться, почему столь привлекательная женщина добровольцем ушла в десант. Она могла бы весьма прилично устроиться благодаря одним лишь природным данным и получить гражданство, скажем, просто удачно выйдя замуж и нарожав кучу ребятишек. Но Малфой, разумеется, знал о ней больше.
