Когда со двора послышался шум отъезжающей машины, Калашников жестом пригласил нас в свой кабинет. Нам и впрямь было что обсудить, а времени терять не следовало – что-то мне было не по себе. Не пророчество пока, конечно, а просто предчувствие подкрадывающейся большой пакости.
– Ну что, Стрельцов, ваше условие выполнено. Полагаю, пришло время нам услышать остальное.
– Вам нужен Сид, не так ли?
– И заговорщики.
– Имена у вас есть. Сердитых и Носкевич. Остальные мертвы.
– В чем суть заговора?
Блин, отчего же мне так погано-то? Это что, тоже намек от моего нового таланта? Тогда уж больно неконкретно – просто с каждой минутой все больше хочется исчезнуть отсюда к чертовой матери, да хотя бы сквозь землю провалиться. Такое вот иррациональное чувство неопределенной тревоги на грани страха и даже паники было для меня чем-то новым. И от этого мне было хреново вдвойне… Ладно, обещал – значит расскажу. Только коротко – такое ощущение, что мыслью по древу растекаться некогда.
– Заговорщики изобрели способ создавать «лояльных» в массовом порядке. С помощью крови Измененных. И уже создали целую армию. Декларируют, что против порождений Зоны. Но я общался с одним из их боссов – ныне покойным полковником Нинко. Он пытался вербовать меня и утверждал, что нынешняя прогнившая власть не способна противостоять чужой угрозе. А их организация способна. Значит, власть надо менять.
Лица присутствующих почти не изменились, но по глазам я понял: информацию оценили по достоинству.
– Кто убил капитана Строганову? – спросил подполковник.
Я едва удержался, чтобы не поморщиться. Некогда тут мелочами заниматься: что-то очень плохое случится прямо вот-вот… Далась ему эта Строганова!
– Последний раз я видел ее в обществе Олега Катаева и Сида в августе в Коврове. Перед самой бомбардировкой. Больше не довелось встретиться ни с Олегом, ни с ней. Полагаю, оба мертвы, и Сид причастен.
– Где Сид?
– Если б я знал! К сожалению, он очень хорошо скрывается. Но есть два крючка, на которые его можно поймать. Это я и заговорщики. Их он хочет уничтожить, а меня использовать.
– Как использовать?
Ну, вот и подошли к той теме, на которую я бы предпочел не говорить… Тем более уже реально страшно, причем непонятно, откуда идет опасность, и от этого еще больше нервничаешь. Что-то внутри прямо вопит: «Беги отсюда!» Может, прислушаться? Только куда бежать? От кого или от чего? Пока не будет никакой конкретики, нет смысла даже дергаться. Побежишь в панике, и вполне может быть – как раз навстречу опасности. Нет уж, не мой профиль. Набегался я уже. Хватит. Теперь только в крайнем случае.
Однако на меня смотрели с нетерпением. Надо было что-то отвечать.
– Моя кровь, – медленно произнес я. – Она уникальна. В ней много всего намешано, но… Есть такой термин «сувайвор». Он означает того, кто прошел испытание самым первым Объектом – в Краснотайгинске – и выжил. Его кровь приобретает особые свойства, которые зачем-то очень нужны Сиду. Я даже предположить не могу зачем, но нужна – это точно. Новые пытались ее из меня выкачать, когда подоспели ваши ребята и спасли меня…
Карен аж рукой по колену хлопнул:
– Вот я знал, что не просто так ты ту колбу с кровью грохнул!
– Моя кровь – опасная штука не в тех руках. Что Сид, что заговорщики могут с ее помощью натворить такого… Лучше перестраховаться. Думаю…
Внезапный приступ тошноты не дал мне закончить. У меня внутри все сжалось. Аж живот заболел. Будто костлявая уже за спиной стоит и руку к нам протягивает. Да что ж такое?! Может, это связано с печатями смертников на оперативниках, и вот прямо сейчас произойдет то, что убьет их? Только их? А нас? Меня и подполковника? Почему же мой внутренний пророк ничего конкретного не говорит?!
И тут до меня наконец дошло. Дико захотелось ругаться самыми грязными матерными словами, которые я только знаю (а знания мои в этой области куда как велики). Это действительно был сигнал. Только не от моей пророческой способности, а от другой – глушительской. Недалеко был Измененный редкого вида (поэтому я сразу и не распознал сигнала) – слухач, «лояльный», шпион заговорщиков. Черт, черт, черт!!! И как это я так лоханулся?! Когда же этот гад появился? И сколько успел услышать? Подозреваю, достаточно, чтобы мы наскребли себе на холку огромные проблемы… Вроде бы, однако, поплохело мне после отъезда Степана и Ларисы. Надеюсь, хотя бы об этом заговорщикам неизвестно… Однако надо что-то предпринять, и срочно!
Я жестом попросил бумагу и ручку, не прекращая при этом говорить, чтобы не насторожить шпиона, но говорить уже совсем не то, что собирался сначала:
– Думаю, что меня какое-то время искать не будут. Надо пересидеть недельку, а потом начинать собирать информацию…
Хоть Калашникова и удивила моя просьба (вернее, форма, в которой я ее изложил), но требуемое он предоставил. Я быстро написал: «“Слухач”, 200 м на север». Рядом примитивно, но понятно изобразил снайперскую винтовку. Бумагу я подвинул Седых. Тот глянул, чуть изменился в лице, одними губами произнес «Твою мать!» и быстро вышел из комнаты.
Я же продолжал лицедействовать:
