На самом деле я думаю не только об усах Отто Хяркя, но и о самом Отто Хяркя, а через него — и о Юхани, и о Куйсме Лохи, потом снова о Юхани и, наконец, возвращаюсь мыслями к Лауре Хеланто. Она сейчас вопит высоким и громким голосом что-то не очень разборчивое, какие-то не вполне литературные существительные и глаголы. Я стараюсь равномерно увеличивать скорость возвратно-поступательных движений и колебаний, лишь подчеркивая их однообразие небольшими отклонениями как по глубине, так и по направлению, сохраняя при этом ритм с точностью метронома. Мне кажется, все должно идти по нарастающей, это очень важно, потому что таким образом достигается кумулятивный эффект. Это как с ростом акций на большом временном отрезке: иногда возможны спады или даже рецессия, но, если взглянуть на график за десять лет, стоимость акций неуклонно растет. Через несколько минут я начинаю подозревать, что мы приближаемся к пиковым значениям курса и, судя по всему, выплате щедрых дивидендов. Лаура Хеланто кричит и крепко сжимает мои руки.
По прошествии пятнадцати минут я прихожу к выводу, что мне есть о чем поговорить с Лаурой Хеланто. Переворачиваюсь на спину, разглядываю четкую границу света и тени на потолке и готовлюсь задать свой первый вопрос, когда слышу голос Лауры:
— Не стоит ли вам переехать ко мне — тебе и Шопенгауэру?
Поворачиваю голову. В комнату проникает свет из другой части квартиры, с кухни, и, кроме того, между шторами пробивается внутрь немного света от уличных фонарей. Лицо Лауры Хеланто так близко, что я вижу его в неестественно увеличенном виде. В первую очередь внимания заслуживают глаза. Они устремлены на меня и в то же время куда-то вглубь или даже вдаль, и я больше не думаю об усах Отто Хяркя и вообще ни о чем из того, что только что занимало мои мысли. То, что Лаура Хеланто сказала мгновение назад, потрясло меня до глубины души. Она улыбается какой-то странной, загадочной улыбкой, но я тут же понимаю, что тоже улыбаюсь.
— На основании имеющихся у меня данных, — бормочу я, сам едва понимая, что говорю, — могу сразу заявить, что отношусь к этому проекту крайне положительно. Составление точного графика и информирование о принятом решении — это отдельное дело. Тем не менее я готов представить грубый расчет прямо сейчас, если мы оба оцениваем этот проект как рентабельный.
— Это наверняка самый романтичный ответ, который когда-либо произносился в такой ситуации.
— Практически невозможно оценить с достаточной долей уверенности…
— Хенри, — говорит Лаура Хеланто, придвигаясь лицом вплотную к моему, — иногда нужно отвечать только «да» или «нет».
— Как правило, это…
— Да или нет?
Я понимаю, что Лаура Хеланто перескочила через один этап, пренебрегла анализом и общей оценкой ситуации. Она больше не задает вопросов о том, что я думаю, а предлагает конкретные решения и действия.
Вместе с тем мне кажется, что все в моей жизни как бы сконцентрировалось, словно само время становится все плотнее и ускоряется под воздействием какого-то гигантского регулятора. Во Вселенной есть места, где происходит нечто подобное. На краю черной дыры, например, время начинает менять свою сущность…
Разумеется, я не думаю, что проваливаюсь в черную дыру, когда размышляю о переезде в Херттониеми. Но в целом могу сказать, что моя жизнь находится в фазе чрезвычайно интенсивного уплотнения и ускорения и контролировать ее становится очень тяжело, не легче, чем Вселенную со всеми черными дырами и прочим. Каждый день моей жизни похож на парк приключений: спуски, подъемы, столкновения, неожиданность за неожиданностью. Так что, наверное, Лаура Хеланто права. Пожалуй, мне и следовало бы сказать…
— Да.
Рука Лауры Хеланто у меня на щеке.
— Как хорошо, — говорит Лаура Хеланто, — что на тебя можно положиться.
Утро одновременно и очень приятное, и весьма непростое.
За окном еще практически темно, когда мы садимся за стол. Вечером мы впервые вместе сходили в магазин и купили продукты на завтрак. То есть у нас переломный момент еще и в хозяйственном плане. Мы взяли хлеб значительно дороже того, что я покупаю обычно. Сыр — даже двух сортов! Простоквашу, «где должны быть неперемешанные слои». Экологически чистые яйца. Я был поражен, насколько мало взволновала меня на кассе стоимость завтрака, хотя, как показывал приблизительный подсчет, она выросла на сто тридцать пять процентов.
