Юхани все никак не сядет. Он продолжает стоять посреди кабинета и слегка, почти незаметно, покачивает руками. Я усаживаюсь на стул и жду.
— В обоих случаях я вижу блестящие перспективы, — наконец говорит Юхани. — И дело тут не только в моей привычке видеть все в радужном свете. Мы можем либо сразу получить деньги, либо приступить к длительному сотрудничеству. Отличные варианты — и тот и другой. Откровенно говоря — просто изумительные. Даже, пожалуй, фантастические. Однако…
— Однако?
— Я рад, что ты задал этот вопрос, Хенри, — говорит Юхани. Он пытается говорить в своей обычной и такой знакомой мне манере, но тон у него фальшивый, вымученный. — Мне тоже кажется, что следует обсуждать это дело именно так. Спрашивая. Но и отвечая. А ответ, в свою очередь, требует определенной смелости…
Юхани продолжает говорить. Но я уже уловил суть.
— Тебе нужны деньги, — перебиваю я брата. — И нужны срочно.
Юхани больше не болтает руками. Он вздыхает.
— Я ведь умер, как тебе хорошо известно, — говорит Юхани, и я не в состоянии, да мне и не хочется, разрушать это его удивительное логическое построение. — А перед смертью я оформил страхование жизни на весьма приличную сумму. В договоре получателем этих средств указал одного человека, который, если так можно выразиться, пока я был мертв, содержал меня на том свете в Восточной Финляндии.
Юхани пододвигает к себе стул и садится.
— Но деньги из страховой мы так и не получили, — продолжает он таким тоном, словно искренне удивлен неожиданным поворотом дела. — А теперь этот человек требует от меня вернуть ему потраченные средства. И даже еще немного сверху. Причем быстрее, чем это было оговорено изначально.
— Ты наобещал лишнего, — говорю я, — и поверил в обещания человека, столь же ненадежного, как ты сам.
Юхани продолжает смотреть на меня, будто ждет, что я еще что-то скажу.
— И это все? — спрашивает он.
— Что ты имеешь в виду?
— Я на мели… уже давно. Знаешь, легко быть крепким задним умом. И по истечении времени рассуждать о том, чего не следовало делать и как, наоборот, надо было поступить. Но в тот момент, когда приходится принимать решение, оценить последствия невозможно. Нельзя предсказать будущее.
С одной стороны, Юхани, безусловно, прав, но с другой — глубоко заблуждается.
— Я предлагаю согласиться на предложение Куйсмы Лохи, — продолжает он. — И сразу получить деньги. Это выгодно всем.
— Под всеми ты имеешь в виду…
— Тебя, меня, работников Парка.
— И чем же оно выгодно мне?
Мгновение Юхани смотрит мне прямо в глаза, потом отводит взгляд.
— Ты отделаешься от Парка, от связанных с ним хлопот и проблем. Только нужно действовать быстро.
Я собираюсь задать следующий вопрос, но что-то меня останавливает. Юхани изо всех сил старается это скрыть, но видно, что на самом деле он в отчаянии. Одновременно я понимаю две вещи. Они основываются на фактах, на том, что мне доподлинно известно, что я видел и пережил. Если Юхани не сможет рассчитаться по долгам, то за ними придут ко мне. Такое уже было. Если же — рассуждая гипотетически — я продам Парк, то все равно не освобожусь от его проблем, поскольку от меня наверняка не отвяжется «Финская игра», ведь рано или поздно в каноэ обязательно найдут Отто Хяркя. А еще более вероятно, что сначала меня оберут, а потом предложат последнее каноэ и мне. Единственная возможность как-то выкрутиться — это поискать другие решения, и пусть все идет своим чередом. На это требуется время. Последнее обстоятельство естественным образом вступает в серьезное противоречие со всем происходящим.
— Нам нужно еще…
— Я понял, — говорит Юхани, — что бы я ни предложил, что бы я ни сделал, ты всегда найдешь какие-то надуманные причины и все испортишь.
— Дело не в этом…
— А в Юхани, — говорит он и смотрит мне в глаза. — Понятно.
Он встает со стула, еще раз поправляет лацканы пиджака и выходит из кабинета.
Теперь сама мысль поработать отверткой, разводным ключом или молотком кажется мне во всех отношениях абсурдной. Что толку ковыряться с какой-то несчастной педалью «Варана», когда по городу в крайне неудачном направлении и на приличной скорости мчится усатый труп, упакованный в пластмассового крокодила, а мой брат день ото дня укрепляется в решимости пойти на самые отчаянные шаги?
Поначалу, разумеется, кажется, что в этом нет никакого смысла. Однако математика подсказывает, что на самом деле все не так, как представляется на первый взгляд. И убедиться в этом можно с помощью, так сказать, метода минимальной ошибки. Это одна из серьезнейших причин, почему многие идеи, замыслы и проекты пробуксовывают, замораживаются или попросту разваливаются. Ничего нет проще, как отступить на миллиметр. В масштабах всего предприятия уступка кажется ничтожной, и никакого вреда такое действие не принесет. Тем не менее математика ясно показывает, и с этим не поспоришь, что расстояние до поставленной цели увеличилось.
Эти повседневные миллиметровые уступки имеют большое значение.
