— Все считают, что я — это просто гора мышц, — говорит Кристиан. — Но я и думать умею.
— Я это вижу.
— И как будет называться моя должность?
Я быстро прокручиваю в голове предстоящие работы и требования к ним. А также, разумеется, припоминаю обсуждение названия его последней должности.
— Главный руководитель по разборке-сборке?
С лица Кристиана исчезают последние признаки тревоги. Но это не означает, что он перестал думать. Мыслительный процесс напряженно развивается, и это видно невооруженным глазом.
— «Главный менеджер по координации разборочных и сборочных работ». Мне кажется, это звучит более понятно, — говорит он наконец.
— Договорились. И еще один момент. Это дело тоже совершенно конфиденциальное. Никому ни слова.
Кристиан утвердительно кивает и, судя по всему, остается довольным результатами нашей беседы. Потом он вдруг вспоминает:
— Так что там с ногой Юхани? Она ведь по-прежнему зажата между бампером и эстакадой.
— Я помню о Юхани, — честно отвечаю я, — и разберусь с этим. Спасибо, что сообщил мне, Кристиан.
Лийтокангас стоит рядом с машиной, Саувонен сидит за рулем. Дверь автомобиля распахнута, двигатель работает. Лийтокангас показывает Саувонену зазор между большим и указательным пальцем, Саувонен плавно отпускает педаль сцепления. Я не замечаю движения автомобиля, но по усилившимся сдавленным стонам и глухому рычанию Юхани могу предположить, что машина на несколько миллиметров приблизилась к эстакаде. Помимо того что Юхани находится в очень неудобном месте, он еще и в крайне неудобном положении. Его левая нога зажата между автомобилем и эстакадой, а правая задрана вверх и зафиксирована той же эстакадой. Сам Юхани растянулся на капоте, судя по виду испытывая весьма неприятные ощущения. Первым меня замечает Лийтокангас.
— Мы не достигли особого прогресса в переговорах с новым руководством Парка, — говорит Лийтокангас.
По эстакаде я подхожу к месту, где распят Юхани, и Саувонен теперь видит меня из своего автомобиля. Он ставит машину на ручник, глушит двигатель и выскакивает наружу.
— Он такое же дерьмо, как и ты! — восклицает Саувонен и машет рукой в сторону Юхани.
— Это уже слишком!.. — вопит Юхани.
— Так в чем проблема? — спрашиваю я.
Саувонен смотрит на меня с таким видом, словно я сказал что-то обидное. Массивный подбородок Лийтокангаса начинает подрагивать.
— Проблема, — говорит Лийтокангас, — в том, что этот так называемый директор утверждает, что у него нет денег, чтобы расплатиться за поставки оборудования.
— Точно такое же дерьмо, — бубнит Саувонен.
Слова Саувонена решительно подтверждают правдивость моих подозрений и предпосылок, которые я использовал в своих расчетах, что позволяет мне перейти в наступление даже раньше, чем я предполагал.
— Странно это слышать, — говорю я, — ведь наше финансовое положение в ближайшее время существенно улучшится.
Саувонен и Лийтокангас быстро переглядываются, в то время как глаза Юхани расширяются и он истово мотает головой, повернувшись ко мне. Всем своим видом Юхани призывает меня заткнуться. Но я только начал.
— У нас тут грядут некоторые изменения в правах собственности, — продолжаю я. — Мы продаем долю в Парке приключений, а может быть, и весь Парк. Переговоры уже завершены, и мы получили коммерческое предложение.
Саувонен переводит взгляд на Юхани, который мгновенно перестает трясти головой, словно уперевшись в каменную стену.
— Это значит, что скоро вы получите деньги? — обращается Саувонен к Юхани. — Что же ты нам плел, что денег нет?
Я знаю эту манеру Юхани. Он делает вид, что не слышит вопроса. Саувонен подходит ближе и нагибается над ним.
— Вам ведь заплатят, когда вы продадите фирму? — спрашивает Саувонен, подчеркнуто отделяя паузами каждое слово.
Саувонен продолжает нависать над Юхани еще несколько секунд, после чего поворачивается к Лийтокангасу:
— Снимать машину с ручника?
Лийтокангас сверлит меня взглядом:
— А где гарантии, что вы заплатите, когда продадите Парк?
— Мы составим официальный договор, — говорю я. — И подпишем его.
— И когда мы этим займемся? — спрашивает Лийтокангас.
Стоит серый холодный осенний день. Возможно, поэтому вспоминаются уют «Плюшки и кружки» и горячая ароматная выпечка кафе. «Черничный смерч» и «Какао-торнадо». Эти лакомства — первое, что приходит мне на ум. Разумеется, я не в восторге от того, что мой брат в раскоряченном виде зажат между автомобилем и эстакадой, — хотя он отчасти сам виноват в том, что оказался в этом узком пространстве, — как и от того, что я вынужден использовать свои математические способности и навыки переговорщика в подобной ситуации. Но в данный момент я не вижу других вариантов. Я хочу спасти свою жизнь и Парк. И Юхани я тоже хочу спасти, уж не знаю, понимает он это или нет.
— У меня готовы все бумаги, — говорю я. — Прошу за стол переговоров.
