– Как по мне, мы можем запустить все это очень скоро, – сказал он. – Я уже кое-что распланировал. И для детей, и для взрослых. Многим взрослым бывает трудно проникнуть в мир своих детей. Они потеряли способность играть. Разумеется, частично это объясняется их страхом. Они боятся…
– Нет, – сказал я, прерывая поток его словоизлияний.
– Что – нет?
– Нет, – повторил я.
Я не мог сказать ему, что на самом деле происходит в Парке. И за закрытыми дверями моего кабинета.
– Никакого Детского дня. Как минимум, пока, – максимально примирительно сказал я.
Мимика Самппы мгновенно изменилась. Больно врезаться в стену, когда полон энтузиазма. Очень больно. Мне это знакомо. Лицо Самппы начало краснеть; в глазах появилось раздражение.
– Почему нет?
– Просто… Сейчас это невозможно.
Самппа смотрел на меня так, будто я нанес ему личное оскорбление. Не исключено, что я действительно это сделал.
– А стены раскрашивать можно? – спросил он.
– Какое это имеет отношение к Детскому дню?
– Ты боишься играть, но не боишься развлекаться с преступниками.
– Прошу прощения?
– Как многие взрослые, ты боишься играть…
– Да, это я понял, – быстро сказал я. – Но что ты имел в виду, когда говорил о преступниках? В Парке появились преступники? Они к тебе обращались?
Самппа прищурился, как будто хотел меня лучше рассмотреть.
– Какие преступники? – спросил он. – Я говорю о Лауре.
Разумеется, я не знал, что чувствует человек, на который обрушился целый дом, но на краткий миг представил себе, какие эмоции владеют в момент обрушения жителем первого этажа. Я молчал, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы не упасть со стула и сохранить спокойное выражение лица.
– Разумеется. – Это все, что мне удалось выдавить.
– Конечно, я не имею в виду, что тюрьма навсегда переводит человека в разряд подозрительных, – добавил Самппа, взявшись теребить уже другой браслет и другим пальцем. – Я верю, что люди способны меняться. Каждый заслуживает второго шанса. Вот почему я пришел поговорить о Детском дне – лучше Неделе – который начнется…
– Давай вернемся к твоей коллеге, – перебил я его, понимая, что ступаю по тонкому льду. Во мне все бушевало, но я изо всех сил старался этого не показать.
Самппа явно полагал, что мне известно нечто, до чего я в жизни не додумался бы, будь у меня в распоряжении целый месяц, состоящий из одних воскресений.
– Все это конфиденциально, – сказал я. – Даю гарантию, что я действую исключительно в интересах Парка приключений.
Это была не вся правда, но и не ложь. Самппа смотрел на меня. Очередной тур игры в гляделки, как только что с Кристианом. И вариантов у меня не больше, чем тогда. Я должен выиграть. Самппа выдержал самую долгую из своих пауз.
– Давай будем честными друг с другом, – наконец сказал он. – Есть факт, что, когда Юхани ее нанял, она прошла вперед вне очереди. Я это знаю, потому что сам советовал ему кое-кого на эту должность. Моего старого приятеля по колледжу, с отличными идеями по поводу художественного образования детей и взрослых. И он только что получил ученую степень по педагогике. Но тут вдруг появилась Лаура. И Юхани взял ее. Выпускницу художки, которая, как выяснилось, только вышла из тюрьмы. Сидела она не за убийство и не за что-то в этом роде, а за довольно серьезные финансовые нарушения… Или как это называется? Невозврат займов, хищение средств, мошенничество, уклонение от уплаты налогов – точно не знаю, но что-то такое. Если откровенно, я не понимаю, как такому человеку можно доверить работу в Парке приключений. Почему Юхани принял такое решение? Разумеется, Лаура – человек одаренный, и сейчас ее талант расцветает. Это позитивный пример для всех нас. Вот почему я пришел поговорить о Детском дне – лучше неделе. Поскольку всем сотрудникам, кроме меня, разрешено воплотить свои мечты…
– Ты обсуждал это с Лаурой? – снова перебил я его.
Я не удержался. Он говорил так, словно бежал марафонскую дистанцию. Километр за километром, час за часом, на стабильной скорости, но мне не хватало терпения его выслушивать. Не сейчас.
– Детский день?
– Тюрьму.
Самппа удивился. Искренне.
– Не думаю, что я когда-нибудь раньше видел такой холодный взгляд и слышал такой холодный голос… Один мужчина, который пришел в Парк со своими детьми, подошел к Лауре и сказал что-то вроде: «Эй, хорошо, что ты уже на свободе». Мы с коллегами стояли неподалеку. И что она ответила? Ну, пожалуй, я не буду это повторять. От ее слов у меня мороз по коже пробежал. В тот день мы узнали, что на некоторые темы с ней лучше не заговаривать.
– А этот мужчина?.. – спросил я, пытаясь спрятать свою заинтересованность за нейтральным тоном, хотя меня одолевало желание схватить Самппу за грудки, тряхнуть хорошенько и заставить выложить мне все сию же минуту. – Как он выглядел?
– Ну типа… Обыкновенно, – ответил Самппа. – Хотя нет, не совсем. Как минимум, он сам не считал себя обыкновенным. Такой малость самодовольный.
