Самппа до этого ни разу не пытался со мной заговорить. Я думал, потому, что в силу своего образования воспитателя детского сада и юного возраста он радовался независимости, какой пользовался в значительно большей степени, чем все остальные сотрудники парка. Он быстро оглянулся через плечо – блеснули его серебряные серьги – и вернулся взглядом ко мне.
– Пять найдется?
– Да, – кивнул я, сообразив, что он имеет в виду. – Пять минут. Присаживайся.
Самппа сел и принялся передвигать браслеты у себя на запястьях. Его руки до локтей покрывали разноцветные татуировки. Я узнал Микки Мауса, какого-то ангела, что-то вроде шлема викинга. Его бейджик с именем украшали шесть сердечек – по одному на каждую букву. Он впервые был у меня в кабинете. Мы вообще впервые оказались с ним наедине. Я ждал, пока он разберется со своими браслетами и скажет мне, зачем пришел. Но он молчал. Просто сидел и смотрел на меня.
– Все в порядке? – наконец спросил он.
– В каком смысле? – Его вопрос сбил меня с толку.
– Выглядишь малость напряженным, – сказал он, чуть приподнимая плечи. – Но я понимаю. Смерть показывает, какие мы хрупкие.
– Смерть?
Откуда Самппа узнал о машине, утонувшей в строительной яме?
– Твой брат…
– А-а, да, – сказал я, надеясь, что не произвожу впечатления человека, которому плевать на смерть родного брата. – Абсолютно точно. Это… Это и правда произошло неожиданно.
– Почему я и хотел немного подождать, – сказал он.
– Чего подождать?
– Проявить уважение к твоей утрате. И вообще… Наверное, трудно привыкать к новой работе. Я не хотел выглядеть слоном в посудной лавке. Я вообще не из тех, кто всегда рвется бежать впереди паровоза. Я верю в достоинство мягкой силы.
Мы помолчали. Я воспользовался паузой, чтобы вспомнить, что мне известно о мягкой силе Самппы. Ответ: очень мало. Я испытал облегчение, когда он без лишних уговоров согласился взять на себя работу с игровыми группами, Уголок приключений и некоторые другие занятия с детьми. Я автоматически посчитал, что он – единственный мой сотрудник, который занимается именно теми вещами, за которые ему платят. Я понятия не имел, каково это – управлять предприятием на тысячу работников, каждый из которых мечтает делать что угодно, но только не то, за что ему платят зарплату, зато знал, что жонглировать кучкой сотрудников – не легче, чем решать сверхсложную математическую задачу.
На этот раз я не собирался помогать ему справиться с молчанием. Похоже, Самппа это понял.
– Я заметил, что в последние недели у многих сотрудников Парка появились новые возможности, – сказал он. – Это хорошо. Узнавать новое – всегда хорошо. Это помогает укрепить веру в себя. А вера в себя – это залог новых свершений. Это положительный цикл. Я вижу это по детям, да и по взрослым тоже. Эса начал говорить не только о корпусе морской пехоты. Кристиан ходит на курсы менеджмента. Лаура расписывает стены. Йоханна пробует новые рецепты. Я наблюдал за ними. Ты – отличный руководитель. Ты применил новые подходы, как будто хорошенько проветрил здесь все. Каждый нашел в себе новые грани. – Самппа на секунду умолк. – Почти все.
Я попытался выкинуть эту мысль из головы. Не сказать, что я был в курсе положительных циклов Эсы или Йоханны, но постепенно до меня начало доходить, о чем толкует Самппа. Он явно чего-то хотел. Естественно. Все хотят чего-то сверх того, что у них есть.
– Что ты предлагаешь? – спросил я.
Самппа задумался, как будто что-то мысленно взвешивал. Пальцами правой руки он теребил свои браслеты на запястье.
– ДЕТСКИЙ ДЕНЬ. Здесь, в Парке.
Я смотрел на него:
– Детский день?
– Да. ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ. Может, даже Детская неделя. Но начать можно с одного дня.
– А разве вся концепция Парка не в этом? День, проведенный здесь, это буквально детский день.
Самппа помотал головой.
– Погружение, – сказал он. – Смена ролей.
Самппа выдержал еще одну паузу.
– Не понимаю, – сказал я. Я действительно не понимал.
– Это решение потребует от нас смелости.
– Очень хорошо.
– Ты, наверное, не думаешь о таких вещах, когда целыми днями сидишь в своем кресле, в тишине и покое, вдали от всего этого.
Я молчал.
– О’кей, – кивнул Самппа. – На один день – лучше на неделю – дети становятся взрослыми, а взрослые – детьми. Это и есть смена ролей. А новая роль – это и есть погружение. На один день – лучше на неделю – дети смогут устанавливать свои правила, печь пирожки, следить за безопасностью, даже красить стены, если захотят, а взрослые будут играть.
Я молчал.
– Представь себе, – продолжал он. – Ребенок сидит здесь, в твоем кресле. Ребенок – босс на день. Лучше на неделю.
Я прислушался к совету Самппы и попробовал представить себе подобный сценарий. Воображение нарисовало мне встречу ребенка с Игуаной. Или вот: ребенок роется в морозильнике и находит замороженное тело взрослого. Или: ребенок размышляет, как выплатить долг Здоровяку.
– Видишь? – снова заговорил он. – Чем больше об этом думаешь, тем безумнее это выглядит.
– Действительно, – согласился я.
Самппа выпрямился на стуле; пальцы, теребившие браслеты, задвигались еще быстрее.
