Он вдруг запустил пачкой в стену и, когда фотографии рассыпались по полу, стал их топтать ногами, рыча словно зверь. В глазок заглянул надзиратель. Тумасов подскочил к Чиряеву, пытаясь усадить его на место, но Чиряев продолжал бесноваться. Дверь открылась.
– У вас проблемы? – спросил по-немецки надзиратель.
– Нет, нет, – тоже по-немецки быстро ответил Тумасов, – все в порядке. Никаких проблем.
Надзиратель вышел. Но едва он скрылся за дверью, как Чиряев бросился на Тумасова и схватил адвоката за горло.
– Думаешь, я дурак? Увидел фотографии и чокнулся? Ни он, ни она не решились бы на такое. Это подделка, фальшивка, дешевка! Хотели меня позлить. Загримировали актеров. Фотомонтаж.
– Отпусти, – прохрипел Тумасов, – отпусти меня.
Чиряев убрал руку. Адвокат закашлялся и с неожиданной злостью сказал:
– Никакая это не фальшивка. У меня кассета есть. На ней все записано. И как они в ресторане ужинают, и как к нему домой едут, и что потом делают. Все есть. В цвете и звуке. – Сказал и сам испугался.
Чиряев уставился на него ненавидящими глазами. Он больше не хватал адвоката за горло. Молчал, видимо, обдумывая ситуацию. Потом срывающимся от ярости голосом произнес:
– Значит, они и кассету сделали.
– Сделали, – кивнул Тумасов, на всякий случай отходя к столу.
– Это не Фанилин с Марой такое придумали, – уверенно заявил Чиряев, – Фанилин дешевка, альфонс. Ребята пару раз накостыляли ему по шее, он сразу в кусты. Значит, это заказ был, чтобы унизить меня. Кто-то на него вышел, заплатил деньги, а потом эти пленочки сделал и кассету. Интересно, Тумасов, кто бы это мог быть?
– Откуда мне знать? – пожал плечами адвокат, испуганный неожиданным спокойствием своего подзащитного.
– Все предусмотрели, – сказал Чиряев, – даже фото тебе прислали. И кассету. Значит, ужин, говоришь, тоже записали на пленку?
– Скорее обед, когда они на улицу вышли, еще светло было.
– И сразу все прислали тебе, – Чиряев поднял глаза на Тумасова, и тот вздрогнул, прочтя в его глазах приговор всем, кто осмелился на такое.
– Ты кому-нибудь кассету показывал? Или фотографии?
– Ну что ты, конечно, не показывал. Я и сам их не рассмотрел хорошенько, быстро перемотал кассету и поспешил к тебе.
– И правильно сделал. Позвони в Москву, найди Матвея и Толика. Скажи, чтобы из-под земли нашли эту гниду, Фанилина вонючего. И пусть узнают, кто его нанял.
– Сделаю, – кивнул адвокат.
– Пусть позвонят Шахматисту. Он даст людей, если нужно. Скажи, что я хочу знать, кто это сделал. Кто бросил мне вызов.
– Все сделаю, все, – торопливо ответил Тумасов.
– Подожди, – сказал, подумав, Чиряев, – как снимки попали к тебе?
– Мне принесли их утром в отель. Портье клянется, что не помнит, кто именно.
– В отель принесли, – Чиряев нахмурился. – Пусть ищут этого альфонса, а если не найдут...
– Найдут, – заверил Тумасов, – весь город обыщут и найдут.
– Не найдут, – сказал вдруг Чиряев, – фотографии помечены вчерашним числом. Думаешь, спроста это? Покуражиться захотели, мол, плевать им на меня. И как быстро все дело обтяпали! Вчера сняли, а сегодня уже и фотографии, и кассета. Это не просто шутка, Тумасов, это предупреждение. На испуг решили взять. И если это так, альфонса живым не оставили.
– Они его найдут, – повторил адвокат, опасаясь новой вспышки Чиряева. Опять, чего доброго, в горло вцепится.
– Нет, не найдут, – упрямо твердил Чиряев. – Напрасно я им тогда уступил, напрасно на мировую пошел. Они моих четверых ребят урыли, а я с ними на мировую пошел. Я знаю, кто это подстроил. Точно знаю. Они мне сигнал посылают насчет своих денег.
– Кстати, насчет денег, – вдруг сказал Тумасов. – Вчера ночью звонил Галкин. Сказал, что Георгий людей собрал, требует, чтобы ты вернул долг. И Хромой с ним заодно. Галкин так и сказал, передай Жене, что Хромой с ним заодно.
– Идиот, – громыхнул Чиряев, – что же ты мне раньше не сказал?
– Почему идиот, – обиделся адвокат, – с тобой невозможно разговаривать.
– Ладно, не обижайся, – примирительно произнес Чиряев, – теперь все понятно. Это работа Георгия, его рук дело. Я с самого начала это знал.
Он сел наконец на стул и, глядя на Тумасова, спросил:
– Ну что, отпустят меня завтра?
– Если не воскреснет Труфилов, отпустят. Больше некому дать против тебя показания. Думаю, немецкий суд откажет Москве в выдаче и тебя отпустят под залог. За свою недвижимость в Германии и Австрии ты уплатил налоги, отсидел сверх положенного почти год. В общем, если не появится задержек с выплатой залога, можно считать, что процесс мы выиграли.
– Тогда все в порядке, – сказал Чиряев, стараясь не смотреть на злополучные фотографии. – Позвони Матвею, пусть все-таки поищут этого альфонса. Если не найдут... Передай ему, что она мне рога наставила. Снимки и кассету сожги. Не дай бог тебе ее кому-нибудь показать. Если узнаю...
– И не стыдно тебе? Если не доверяешь...
– Доверяю, доверяю. Ты понял, что надо сказать Матвею?
– У Матвея копии есть, – признался Тумасов, – он мне звонил.
– Значит, и ему послали? Хорошо работают, сволочи. Я ей покажу, как меня позорить.
