Шпицын теперь возглавлял охранное частное агентство «Чагчаран», сменив на этом месте убитого месяц назад Артемьева. Сотрудники агентства подозревали, что Шпицын и стоявшие за ним люди знали о гибели Артемьева несколько больше, чем следователи, но предпочитали об этом молчать, опасаясь за собственную жизнь. Тем более что в агентстве Артемьева не любили.
Шпицын сидел у себя в кабинете, когда зазвонил телефон. Он схватил трубку, надеясь услышать, что Фанилина наконец нашли. Но звонок оказался неожиданным.
– Здравствуй, Толик, как дела?
– Добрый день, – растерянно ответил Шпицын.
– Узнал меня?
– Конечно, узнал, – пробормотал Шпицын, – я вас сразу узнал.
У братвы было принято обращаться друг к другу на «ты». Но звонил сам Алик Галкин, Шахматист, друг одного из крупнейших подмосковных авторитетов Евгения Чиряева, и Толик не отважился на подобную фамильярность.
– У Жени неприятности, – сказал Шахматист, – ты можешь ко мне приехать прямо сейчас?
Это была не просьба – приказ. А приказы нарушать не положено.
– Конечно, могу, – выдохнул он, – у Евгения Алексеевича неприятности, мы и принимаем меры. Я только Матвея предупрежу и сразу приеду. Евгений Алексеевич дал нам поручение.
– Дурак, – с презрением бросил Шахматист, – сказано приезжай, значит, приезжай. Звонить еще вздумал кому-то.
– У нас поручение...
– Я говорю тебе, не нужно звонить. Нет больше твоего Матвея.
– Как это нет? – шепотом спросил Толик. – Полтора часа назад мы с ним разговаривали.
– Он умер, – сообщил Шахматист, – приезжай скорее. Дело важное есть. Знаешь, где я обычно обедаю? Там и встретимся.
– Да, да, конечно. – Толик осторожно положил трубку, подумал с минуту и быстро позвонил по мобильному Очеретину. Телефон работал. Это немного приободрило Толика. Но никто почему-то не брал трубки. Наконец раздался незнакомый мужской голос:
– Слушаю вас. – Шпицын замер. Говорить было опасно. Но, с другой стороны, все надо проверить.
– Алло, – срывающимся от волнения голосом сказал Шпицын, – алло, кто говорит?
– Кто вам нужен? – И тут Шпицын понял, что это водитель, тот самый, которого Чиряев приставил к своей женщине.
– Костя, ты? – спросил Шпицын.
– Да, я, – ответил водитель.
– Уже понял, что ты, – раздраженно заметил Шпицын. – Что случилось? Где Матвей?
– Убили Матвея, – сообщил водитель, – он тут передо мной сидит. Убили его.
– Как это убили? Как это сидит? – запсиховал Шпицын. – А ты где был?
– Внизу, в машине ждал.
– Ты кому-нибудь звонил? – быстро спросил Шпицын.
– Никому, – ответил водитель, – я только вошел, когда телефон зазвонил. Открыл своими ключами дверь и вошел. Телефон на полу лежал, – он говорил сдавленным шепотом, словно опасаясь, что могут услышать.
Откуда Шахматист знает, что убили Матвея, если водитель никому не звонил, закралось подозрение.
– Ты видел, кто его убил?
– Не видел. Я внизу был, Матвей не велел подниматься.
– Как это не видел? – заорал Шпицын. – Ничего не видел, ничего не знаешь, никому не звонил. Маме своей лапшу на уши вешай, сука. Я тебя спрашиваю, кто убил?
– Не знаю. Я не видел, чтобы кто-нибудь входил в дом. Только два мужика приезжали, ящик тащили. Больше никого не было.
– Я тебе покажу ящик. Это ты звонил Шахматисту?
– Какому Шахматисту? – удивился водитель. – Никому я не звонил...
Шпицын бросил трубку, поднялся, подошел к сейфу, взял пистолет. Подумав, вышел в приемную и сказал секретарше, которая вскочила при его появлении, сразу определив, что он не в духе:
– Собери всех наших людей. Тех, у кого есть право на ношение оружия. Пусть приедут сюда. Мне нужны три машины с ребятами.
Он забыл спросить водителя про Фанилина и Мару. Впрочем, черт с ними, с этим можно потом разобраться. Сейчас нужно сообразить, зачем позвонил Шахматист. Ведь они с Чиряевым друзья. Неужели это его люди убрали Матвея? Но с какой целью? И как они могли узнать, что Матвей у Мары? Водитель клянется, что никому не звонил. Выходит, Шахматисту это стало известно раньше, чем водителю. Вообще он первый узнал. А узнать первым мог только убийца. Или тот, кто послал убийцу. Голова пошла кругом. Не поехать к Шахматисту нельзя, поехать и подставить себя под пули – глупо. Если Матвея застрелили по приказу Галкина, то следующий – он, Толик Шпицын. Но зачем Шахматисту убивать людей своего друга и союзника? Шпицын вытер пот с лица и закусил губу. Нужно было принимать решение.
Дронго приехал в прокуратуру, когда у Романенко шло совещание. Проводил его заместитель прокурора республики, и Всеволод Борисович при всем желании не мог выйти, пока оно не закончится. Пришлось Дронго дожидаться в коридоре. Он позвонил своему водителю и напомнил, что в три часа надо заехать за женщинами, которые сейчас находятся у него в доме. Только в полдень Романенко освободился, прошел вместе с Дронго к себе в кабинет и запер дверь на ключ, чтобы им не мешали. Затем сел напротив Дронго, извинился за то, что заставил его ждать, и перешел к делу.
