Мара поняла, что эти люди явились к ней с определенной целью. Вовсе не затем, чтобы найти Фанилина. Когда рыжеусый сорвал с нее халат, она закричала. Очеретин поморщился. Он терпеть не мог женских криков. Даже в постели зажимал партнерше рот, чтобы она не стонала от удовольствия, полагая, что в этом больше наигранности, чем настоящей страсти. Хотя многих мужчин это возбуждало. Давно, еще будучи старшеклассником, Очеретин с товарищами ходил в женское общежитие, к приехавшим в Свердловск лимитчицам. Молодые женщины охотно проводили время с парнями, и единственным условием обеих сторон было полнейшее соблюдение тишины, чтобы не мешать остальным. Возможно, эта привычка к тишине во время любовных утех сохранилась у Матвея на всю жизнь.
– Молчи, – приказал он Маре, поморщившись, – сама нарвалась. Нечего было изменять.
Рыжеусый подхватил женщину за ноги, и они вдвоем с телохранителем отнесли ее в спальню. У нее не было сил сопротивляться. Матвей включил телевизор на полную громкость и остался в гостиной, не обращая внимания на доносившиеся из спальни жалобные стоны молодой женщины.
Любое насилие отвратительно. Насилие разумных существ отвратительно вдвойне. Особенно когда насильник, кроме удовлетворения похоти, насмехается еще над страданиями своей жертвы. В любом половом акте так или иначе присутствуют садомазохистские комплексы, у мужчин садизм, у женщин мазохизм. Но это допустимо лишь в тех случаях, когда оба партнера получают от этого удовольствие.
При изнасиловании проявляются не только животные инстинкты, но и порочность мужчины, его извращенность. Принято считать, что насильником движет животный инстинкт, в то время как у животных отсутствует элемент насилия, самец и самка совокупляются ради удовлетворения желания и для продолжения рода. Насилие над женщиной – акт варварства, не имеющий ничего общего с инстинктом. Отношения мужского и женского начал озарены божественным огнем. Насилие противоестественно и бесчеловечно.
Изначально самка выбирает самого достойного самца для продолжения рода, для удовлетворения своих биологических потребностей. Самцу часто приходится доказывать свое право на продолжение рода в схватке с другими самцами. Но если побежденный самец, вопреки законам природы, покрывает самку, это ведет к деградации.
Насилие мужчины над женщиной – это победа трусости над разумом, похоти – над нравственностью, зла – над естеством.
Мару насиловали вдвоем. Телохранитель и рыжеусый. Она еще соображала, когда с нее сдирали трусы и укладывали ее в постель. Но дальше начался ад, и она отключилась.
Минут через двадцать в дверь позвонили. Удивленный Очеретин поднялся и пошел к входной двери посмотреть на непрошеных гостей. Он был уверен, что это водитель, очевидно желавший сообщить какую-то новость. Но он ошибся. На пороге стояли два парня в униформе представителей фирмы, поставлявшей питьевую воду в бутылях. Сразу успокоившись, Матвей открыл дверь и грубо спросил:
– Что нужно?
– Воду привезли, хозяин.
– Оставьте у дверей, – бросил он. И хотел закрыть дверь.
– А кто платить будет?
Очеретин чертыхнулся, полез в карман.
– Сколько я должен?
– Много, – сказал первый, – очень много.
И внезапно выхватил пистолет с надетым глушителем. Такой же появился в руке у второго. Очеретин не успел закрыть дверь. Несколько щелчков, и он буквально впечатался в противоположную стену. К нему подошел убийца, вставил пистолет в рот и выстрелил.
– Он заплатил, – сказал убийца, обращаясь к напарнику.
Стараясь не шуметь, они направились в спальню. Рыжеусый, почуяв неладное, сделал знак телохранителю, все еще терзавшему несчастную женщину, и прислушался. Ему почудился какой-то шорох, и он посмотрел на пистолет, лежавший на тумбочке, но взять его не успел. Убийцы уже были в спальне. Выстрелами рыжеволосого отбросило к кровати. Всадив несколько пуль ему в череп, убийцы добили его. Телохранитель оглянулся и, дрожа от страха, слез с женщины.
– Продолжай, – сказал первый, – нам даже интересно. И женщина красивая.
– Не нужно, – заплакал негодяй, – не нужно меня убивать.
– А он парень хоть куда, – сказал второй. – Он будет плохо смотреться в земле.
– И в морге тоже, – безжалостно добавил первый. – Ему повезло. Хоть перед смертью переспал с красивой женщиной.
– Не надо, – упал на колени насильник, – я никому ничего не скажу. Не убивайте меня!
– Странный какой, – заметил первый убийца, – переспал с такой женщиной и еще недоволен. Очень странный.
Он приставил пистолет к виску телохранителя, все еще стоявшего на коленях. Тот плакал, как ребенок, забыв, как только что демонстрировал свою мужскую силу. Ведь по сути своей он был ничтожным и жалким. Убийцы переглянулись, и первый нажал на спуск. Выстрелом пробило череп, и мозги брызнули во все стороны, но женщина даже не вздрогнула. Телохранитель дернулся несколько раз и затих. Добивать его не имело смысла. Он был мертв.
– Что с ней делать будем? – спросил второй. – Уберем?
– Насчет нее приказа не было, – заметил первый, – пусть живет. После того, что с ней сделали, сама будет призывать смерть.
