– Надеюсь, вы предпочтете первое. А за грубость я вам начислю проценты. И попрошу Женю взыскивать их неукоснительно. Как вы думаете, двадцать процентов за грубость достаточно?
– Я не желаю с вами разговаривать! Убирайтесь!
– Тогда двадцать пять. Итого две пятьсот. До свидания. Приготовьте к завтрашнему дню деньги. – Незнакомец кивнул и вышел из магазина.
Джанкишиев в изнеможении прислонился к прилавку. Вздохнул. Кажется, у него появились проблемы. Вдруг он услышал за спиной шаги и резко обернулся. Это был Мамед-ага, тот самый оптовый покупатель, с которым столько лет торговал Ахмад. Он ворвался в магазин в сопровождении боевиков.
– Где они? – крикнул Мамед-ага, мужчина лет тридцати восточного типа, с узким лицом, пышными усами, вьющимися волосами, черными густыми бровями и носом с горбинкой. – Куда подевались?
– Уехали, – устало ответил Ахмад, – они требовали деньги. Твои деньги, Мамед-ага. У меня лишних нет. Значит, две с половиной тысячи я должен отдавать из твоих.
Мамедага выругался. Стремительный и энергичный, он был известен на всех базарах города.
– Кто это был? – зло спросил он.
– Не знаю. Сказали от Жени-Истребителя. Знаешь такого?
– Знаю немного. Беспредельщик он. На чужую территорию полез. Здесь не его район. Беспредельщик, – гневно повторил Мамед-ага.
– Они ничего больше не говорили?
– Они нет. Только недавно заявился еще один. При галстуке, интеллигентный такой. Не кричал, не ругался, только деньги требовал. Еще двадцать пять процентов прибавил за то, что я выгнал его.
– Высокий, худой?
– Точно, – кивнул Ахмад.
– Их человек, – сплюнул Мамед-ага, – знаю я этого гада. Он давно с Чиряевым. Толик Шпицын. Его вся Москва знает. «Щипцами» кличут за его хватку.
– Что же мне делать?
– Ничего. Живи как раньше. Скажи только, что он тебе говорил?
– Обещал завтра прийти за деньгами в это же время.
– Завтра, – ухмыльнулся Мамед-ага, – ладно, завтра мы ему отходную и пропоем.
– Я столько лет здесь работаю, Мамед-ага, и никогда ничего подобного не было.
– И не будет. Женя, видно, решил мускулами поиграть. Показать, кто здесь хозяин. Так что без отходной нам не обойтись. Иначе они нас съедят. Эти ребята слов не понимают. На силу мы им силой ответим. По-другому нельзя.
– Они в своем городе, – возразил Ахмад.
– А мы на своей территории, – стоял на своем Мамед-ага, – знаешь, сколько мы платим за разрешение здесь работать. Всем платим. От хозяев рынков до постовых милиционеров, от мэра до прокурора. И завтра мы их проучим.
– Ты понимаешь, что говоришь? У меня семья, дети. После того, что случится, я больше не смогу здесь работать.
– Ты и так не сможешь, если мы сейчас промолчим. Пойми, Ахмад, другого выхода нет. Уступим раз – они нам на голову сядут. Мы чужаки, это ты верно сказал. И должны держаться все вместе. Через твои руки столько денег прошло, а ты все боишься. Ты завтра даже из магазина не выйдешь. Все сделают мои люди. Я же не предлагаю тебе стрелять. Сиди в своем магазине, будто знать ничего не знаешь.
Ахмад вздохнул. Не хотелось спорить. Каждому преступному бизнесу приходит конец, как бы хорошо он ни был налажен. Ахмад пошел в свой закуток, где сидел дрожавший от страха помощник. И хотя он плохо знал русский, но из разговоров понял достаточно, чтобы испугаться. Ахмад приказал парню не приходить завтра и закрыл магазин несколько раньше.
На следующий день Сейран не появился, послушался хозяина. Сам же Ахмад приехал позднее обычного, вошел в магазин и стал расставлять все по своим местам. Он обратил внимание, что соседние магазины закрыты. На дверях висели замки. Видимо, их хозяева узнали, что здесь может произойти. Здесь ничего нельзя скрыть, и это страшнее всего. Ахмад вздохнул. Платить рэкетирам нельзя, это Ахмад и сам понимал, без Мамед-аги, не платить тоже нельзя, боевики не смогут охранять его круглые сутки. Ситуация тупиковая, выхода нет.
Странно, что к нему явились за деньгами. Что вообще нагрянули эти парни. Ведь до сих пор он имел дело только с Мамед-агой. Тот, в свою очередь, выходил на крупного московского авторитета, которого все боялись и о котором говорили шепотом. Что произошло? Почему они так обнаглели? Может быть, авторитет уже не может защищать Мамед-агу и его поставщиков? Тогда дело плохо. Совсем плохо. Но ведь поставщик товара хромой Абаскули, а у него тысячи людей.
Спустя некоторое время снаружи донеслись шаги. Покупателей практически не было. Все стороной обходили магазин, словно какое-то проклятое место. Ахмад стоял у прилавка, когда появились двое. Одного он узнал, это был боевик Мамед-аги. Похоже, чеченец.
– Мы посидим тут у тебя, – сказал боевик, кивнув напарнику.
И они устроились на стульях у дверей, не пряча автоматов. Ахмад пошел в кабинет, понимая, что предотвратить бойню не удастся.
