– Не валяйте дурака, – сказал Дронго, – во-первых, вас избила не сотрудница Романенко. Он следователь прокуратуры, а она майор милиции. Во-вторых, она ваша близкая знакомая, и у нее были на то причины сугубо личного характера. И наконец, в-третьих, советую вам не подавать такой жалобы. Сокамерники могут это истолковать по-своему, мол, вы не мужчина, если позволили женщине себя избить, и сами знаете, что в этом случае будет.
– Нет, – испуганно сказал Хатылев, – не нужно ничего говорить. Я не буду подавать жалобы.
– Прежде чем вас передадут сотрудникам ФСБ, – продолжал Дронго, – хочу задать вам несколько вопросов. Кто, кроме Попова, с вами встречался? Только без вранья.
– Очеретин и Шпицын. Я вам все рассказал. Больше я никого не знаю.
– Вы умный человек, Хатылев, – сказал Дронго, – хотя и подлец. Так что подумайте и постарайтесь вспомнить, как вел себя Попов, когда возникала непредвиденная ситуация. Сразу говорил, что надо делать, или спустя некоторое время?
– Сразу он никогда ничего не говорил. Был очень осторожен. Указания давал только на следующий день. По телефону. В лучшем случае через несколько часов.
– Все ясно. – Дронго переглянулся с Романенко. – Теперь вспомните свой разговор с ним о Галине Сиренко. Где он происходил? У него дома?
– Нет. В какой-то полутемной квартире.
– Вы уверены, что он был там один? И почему в темной? Свет отключили?
– Не знаю. Горели только светильники, шторы были задернуты. Я подумал, что так и надо, и ни о чем не стал спрашивать.
– А когда вы узнали про Труфилова? При каких обстоятельствах Галина вам про него рассказала? – спросил Дронго.
– Я скажу, только вы ей не говорите.
– Не буду. Не ради такого мерзавца, как вы, а ради нее, чтобы не нервничала.
– В постели, – выдавил Хатылев, – она всегда откровенничала в постели.
– Ну и подонок, – поморщился Романенко.
– Когда именно это произошло?
– Ночью. Она сказала, что он летит утром в Берлин, и я сразу позвонил Попову.
– А насчет показаний Ахметова?
– Вы же все это знаете. Я приехал к ней, и она мне сказала, что в десять вечера Ахметов будет давать показания. Сообщить об этом Попову из ее квартиры я не мог и поспешил уйти, чтобы позвонить ему по мобильному.
– В котором часу это было?
– В половине восьмого. Или около восьми, точно не помню.
– Теперь последний вопрос, – сказал Дронго, взглянув на Романенко.
– У нас еще есть время, – кивнул Всеволод Борисович.
– Скажите, Хатылев, вы хоть понимаете, какой вы мерзавец?
Хатылев вздрогнул, но ничего не ответил. Только опустил голову.
– Уведите, – крикнул конвоиру Романенко.
Когда Хатылева увели, Дронго обратился к Романенко.
– Нет сомнений, операцию разрабатывал не Попов. Он был только связным. Кто-то очень умный стоит за всем этим. Это он «заказал» Труфилова, он вычислил провал Хатылева и убрал Попова руками того же убийцы.
Дверь открылась, и конвоир ввел второго задержанного – Константина Шулякова. Водителя. Тот в нерешительности остановился у дверей.
– Садитесь, – сказал Романенко.
Водитель опустился на стул, переводя взгляд с Дронго на Романенко. Проведя ночь в камере, он выглядел жалким и насмерть перепуганным. Боялся, что его убьют, и глаз не сомкнул, ожидая нападения.
От Дронго это не ускользнуло, и он сказал:
– У нас мало времени, расскажите все, как было.
– Я уже рассказывал, – дернулся Шуляков, – добавить мне нечего.
– Вы соврали, – сказал Дронго, – говорили, что все время сидели в машине и лишь потом поднялись наверх. Но я думаю, что это не совсем так. Ведь это вы позвонили в квартиру, заставив хозяйку открыть дверь. Потом спустились вниз и не знали, что там случилось, пока снова не поднялись в квартиру. Но поднялись вы не просто так, как утверждаете, а потому, что заметили убийц и заподозрили неладное. Вы сказали, что открыли дверь, увидели убитого Очеретина и взяли его мобильный. Просто так. Я вам не верю.
– Откуда вы все знаете? – с ужасом спросил водитель.
– Догадался, – поморщился Дронго.
– Я вошел и взял его мобильный, – прошептал Костя.
– В такой момент человек меньше всего думает о телефоне, – возразил Дронго, – вы впервые в жизни увидели человека, убитого с такой жестокостью. Это вас видела соседка на лестничной площадке, когда вам стало плохо. И в таком состоянии вы взяли мобильный телефон? Ни за что не поверю.
– Чего вы от меня хотите? – спросил Шуляков с несчастным видом.
– Правду. Зачем вы вошли в квартиру? Вам ведь хозяйка не разрешала входить без вызова. Но вы вошли и взяли мобильный телефон, несмотря на то, что там был убитый. Отсюда вывод: телефон в этот момент позвонил. Я прав?
– Да, – выдохнул Костя, – позвонил. И я открыл дверь.
Романенко не мог сдержать восхищенного восклицания. Его поражала проницательность Дронго, способного превращать второстепенные детали в неопровержимые аргументы.
– Кто звонил Очеретину? – спросил Дронго.
Водитель опустил голову. Он боялся назвать имя.
– Кто ему звонил, я спрашиваю? Отвечай! – Дронго перешел с задержанным на «ты».
– Шпицын, – выдавил водитель. – Анатолий Шпицын.
– И что сказал?
– Спросил, что случилось.
– Он знал, что случилось? – быстро переспросил Дронго.
