– Кажется, знал. В общем, он все знал, – признался водитель.
– Ты видел людей, которые вошли в дом?
– Видел. На них была форма представителей фирмы, торгующей питьевой водой. Они пробыли в квартире недолго, и, как только ушли, я поднялся.
– Времени много прошло?
– Не понял, – поднял голову Шуляков.
– Я спрашиваю, ты поднялся в квартиру сразу после ухода этих людей или немного погодя?
– Где-то через полчаса.
– Значит, через полчаса после убийства Шпицын позвонил и поинтересовался, что произошло? Правильно?
– Да, – ответил водитель и жалобным тоном спросил: – Когда меня отпустят, ведь я ни в чем не виноват.
– Если не считать, что ты помог мерзавцам войти в дом несчастной женщины, – заметил Романенко.
– У меня нет больше вопросов, – Дронго поднялся. – Послушай, парень, – обратился он к Шулякову, – подумай о своей жизни. Может, тебе повезет и суд вынесет достаточно мягкий приговор, учитывая, что женщина осталась жива, а подонки, которые ее изнасиловали, убиты. Подумай о своем будущем. Прощай.
Когда Шулякова увели, Дронго сказал Романенко:
– Вы только представьте, как они работают. Шпицын узнал о случившемся, едва убийцы покинули дом. Такое впечатление, что неизвестный нам преступник всемогущ.
– Что вы намерены делать?
– Вы ведь собирались отпустить хозяина квартиры, – напомнил Дронго, – а для этого необходимо найти Вадима.
– Погодите, – сказал Романенко, – что же я скажу Рогову? Какие он должен дать показания в немецком суде?
– А что вы можете ему сказать? – пожал плечами Дронго. – Ведь у вас нет убедительных доказательств. Чиряева не выдадут России. Думаю, вы это понимаете.
– И вы так спокойно об этом говорите? – Романенко поднялся.
– Абсолютно спокойно. Для нас это даже лучше. Ведь в этом случае ему придется найти три миллиона долларов за каких-то три дня. В настоящий момент меня интересует только один человек, тот, что планирует все операции и осуществляет связь между чиновниками и уголовниками. Тот, который умудрился связаться со мной через Интернет.
– Вы не думаете, что это кто-то из ваших знакомых? – спросил Всеволод Борисович.
– Я в этом убежден, – ответил Дронго.
Заседание суда началось, как обычно, с формальной процедуры опроса. Чиряев, сидевший на скамье подсудимых, то и дело с тревогой поглядывал в сторону Рогова. На заседании суда, кроме Тумасова, присутствовал немецкий адвокат, а также переводчик.
Двое из троих судей были женщины. Они с явным сочувствием смотрели на Чиряева, когда Тумасов рассказывал о его тяжелой жизни, о детстве, проведенном в колониях для малолетних, о безвременно умершем отце. Он, разумеется, умолчал о том, что отец подзащитного имел четыре судимости и погиб в колонии, что сам Чиряев еще подростком был осужден за грабеж. Вообще о преступлениях подзащитного адвокат говорил мимоходом.
Рогов выступил неудачно. Главный свидетель Труфилов был мертв, а боевики Чиряева почти поголовно отказались давать против него показания. Так что Рогов приводил уже всем известные факты причастности Истребителя к преступным группировкам, без каких-либо убедительных доказательств.
На некоторые вопросы судей он вообще не мог ответить конкретно. Зато Чиряев, заранее подготовленный адвокатами, отвечал в высшей степени убедительно. В перерыве судебного заседания Тумасов, радостно блестя глазами, подошел к подзащитному.
– Кажется, все в порядке, – сказал он, – мой немецкий коллега считает, что можно готовить деньги. Тебя не выдадут Москве и отпустят под залог.
– Может быть, меня отпустят без залога? – спросил Чиряев.
– Ты с ума сошел, – взволнованно произнес адвокат. – Даже под залог тебя отпустят с трудом.
– Но в этом случае мне понадобятся деньги, – мрачно сказал Чиряев, – много денег.
– Предпочитаешь отправиться под конвоем в Москву? – разозлился Тумасов. – Иногда тебя совершенно невозможно понять.
– Ладно, – отмахнулся Чиряев, – делай как знаешь. Если надо, заплатим залог. Только бы меня не выдавали Москве. Крутись как хочешь, но чтобы сегодня в этом деле была поставлена точка.
– Я и так делаю все, что в моих силах.
В этот момент Рогову, находившемуся в другом конце зала, позвонил Романенко.
– Как у вас дела? – спросил он.
– Плохо, – признался Рогов, – у него блестящие адвокаты. И немецкий, и наш Тумасов. Мы вместе с приехавшим со мной прокурором пытаемся объяснить суду, кто такой Чиряев. Но они не очень-то нам верят. Без убедительных доказательств в Европе невозможно обвинять человека. А все наши доказательства основаны на показаниях Труфилова. Мы не успели перестроиться, кто думал, что все так получится.
– Не волнуйтесь, – успокоил его Романенко, – ничего страшного, пусть все идет своим чередом.
– А если суд нам откажет? – удивился Рогов.
– Как-нибудь переживем.
– Всеволод Борисович, – еще больше удивился Рогов, – вы сами говорили, как важно привезти Чиряева в Москву, чтобы он дал показания против Ахметова. А теперь, похоже, изменили свое мнение. Что случилось?
– Ничего особенного. Тут один человек хочет с вами поговорить.
Рогов услышал голос Дронго.
