– Не нужно. Мои родные и так настрадались. Ты ведь человек гуманный.
– Кого ты убил?
– Бомжа. Обычного бомжа. Он даже не понял, как все случилось. А потом я вырвал свои коронки и бросил в машину. Пришлось лечить зубы, но это было убедительно. Кроме тебя, все клюнули. Я даже ходил на свою могилу, носил цветы. Ощущение необычное. Не хочешь попробовать?
– Не хочу. Мне и на этом свете неплохо. И у меня нет под рукой бомжа. Помнишь, ты говорил, что я не найду Труфилова. Но я его нашел.
– А я его убил.
– Теперь я найду тебя.
– Не успеешь. Я тебя убью. Ты мне очень мешаешь.
– Зачем тебе нужна женщина Чиряева?
– Не скажу. Ты и так слишком много знаешь.
– Теперь ты до нее не доберешься. Она под надежной охраной. Все женщины, за которыми ты охотишься, под охраной.
– Ничего, кого нужно, я...
С экрана исчезло изображение. Дронго подождал с минуту – ничего. Еще через минуту позвонил Зиновий Михайлович.
– Он применил специальный код, невозможно пробиться. Как только я попытался взломать его шифры, он сразу отключился.
– Понятно. Даже приблизительно нельзя определить, откуда он звонил?
– Пытаюсь. Он выходит на вас через спутник и кодирует свои сигналы. Очень трудно.
– Постарайтесь. – Дронго положил трубку, взглянул на часы. Половина двенадцатого. Позвонил Романенко.
– Есть какие-нибудь новости?
– Лучше бы их не было, – сказал Всеволод Борисович.
– Опять что-нибудь случилось?
– На рассвете сожгли агентство Шпицына, предварительно оглушив одного из охранников. В городе идет настоящая война. Звонили из прокуратуры. Считают, что часть вины за это лежит на нас. Хорошо бы арестовать этого Чертежника. Если его киллер, которого вы ранили в больнице, даст против него показания, я его немедленно возьму под стражу.
– Ни в коем случае, – возразил Дронго, – нужно дать им два дня. Они пока выжидают. Это еще не война. Скорее разведка боем. Вы обратите внимание, охранника не убили, а только оглушили. Они ждут, когда Чиряев заплатит долг. Два дня ничего не предпринимайте.
– Прокурор города может дать санкцию на арест Чертежника без моего ведома. Все и так знают, что идет борьба между группами Чиряева—Галкина и наркоторговцами, контролирующими это прибыльное дело.
– Уговорите его не торопиться. Скажите, что вам нужны всего два дня. Надо дать им возможность себя проявить. Вы сообщили в ФСБ, что необходимо установить контроль за казино «Мажестик»?
– Конечно. МУР внедрил туда своего агента. ФСБ взяла под контроль все их счета. Как только появится такая сумма, сразу начнем проверку. Три миллиона невозможно спрятать.
– Их можно украсть, – возразил Дронго.
– Можно, конечно, – согласился Романенко, – но не так это просто. Тому, кто захочет заплатить за Чиряева, придется внести всю сумму наличными. Это три «дипломата» денег. Как их пронести в казино, если вокруг дежурят наши люди?
– Надеюсь, что так и будет, – сказал Дронго. – А знаете, я был прав. Галкин нашел возможность связаться с Кочиевским, и тот вышел со мной на связь. Он просит на два дня оставить его в покое. Ясно, они ему нужны, чтобы добраться до этих денег.
– И что вы ему обещали?
– Посадить его в тюрьму. А заодно и остальных, причастных к их махинациям.
Романенко попрощался, сказав, что непременно переговорит с прокурором города.
В кабинете президента компании «Роснефтегаза» собрались трое. Сам президент компании, высокий полный мужчина лет шестидесяти с зачесанными назад волосами и мясистым одутловатым лицом, и его гости: бывший вице-премьер правительства, мужчина лет сорока пяти, тоже высокий, и бывший заместитель министра внутренних дел, пятидесятилетний генерал, среднего роста, с продолговатым лицом, приплюснутым носом и кустистыми бровями. В его зеленых глазах, казалось, затаилась тоска, еще с того времени, как его несколько лет назад отправили на пенсию. Теперь он возглавлял службу безопасности «Роснефтегаза», заняв эту должность после трагической гибели ее руководителя, полковника ГРУ в отставке Олега Кочиевского.
Президента компании охраняли несколько десятков людей, разбросанных по всему зданию, сотрудников бывшего Шестнадцатого управления Комитета государственной безопасности, специалистов по компьютерной технике и электронному оборудованию. По всему периметру здания была установлена аппаратура, исключавшая возможность прослушивания. Генераторы шумов, скэллеры и скремблеры последнего образца. Особо охранялся восемнадцатый этаж, где находились кабинеты руководителей компании.
– У нас, как всегда, проблемы, – недовольно сказал президент, – я был против использования этой шпаны в наших целях, но вы, генерал, настояли. И теперь возникли большие сложности. В свое время вы с покойным Кочиевским убедили меня в том, что можно прибегнуть к их услугам. Чем это кончилось, вы уже знаете.
– Мы ошиблись, – примирительно сказал бывший вице-премьер, – нужно было искать другие пути. Но мы не имели времени. А предложение Кочиевского показалось вполне приемлемым.
