– Слишком сильный сигнал, – возразил Макинтош. – Мы же регистрируем становище только тогда, когда оно начинает проявлять активность. И тогда ребята Флэттери его подстригают. Или оставляют как есть. Судя по сигналу, это становище размером с меня или с тебя…
– И оно может перемещаться.
– И оно может перемещаться.
Мак задумчиво почесал подбородок.
– И этот сигнал может заставить келп действовать так, как ему нужно. Даже несмотря на страх, что его обкорнают до самой кочерыжки. И в течение последнего часа сигнал усилился. Если Флэттери об этом узнает, то совсем осатанеет. У него и так хлопот полон рот – восстание и все прилагающиеся к нему радости. И какие же из всего этого следуют выводы?
Спад сурово нахмурился (явно подражая Маку) и задумчиво потеребил подбородок.
– Похоже, кто-то движется сквозь келп и при этом пытается выдать себя за мини-становище.
Макинтош издал восторженный вопль и схватил своего ассистента за плечо. Тот потерял равновесие, и оба свалились на пол. Выпученные глаза и разинутый рот перепуганного ассистента были примерно одного размера.
– В десятку! – ликовал Макинтош. – То, что мы принимали за возмущение в восьмом секторе, оказалось всего-навсего чем-то или кем-то, кто притворяется становищем. Он поднял Спада с пола, крепко обнял и снова воткнул в кресло, оборудованное наушниками и датчиками «сеткомастера».
– Но кто это? – пискнул Спад.
– Ты сам понимаешь, что в данный момент нам с тобой об этом лучше не догадываться.
Макинтош говорил настолько убедительно, что «сеткомастер», невзирая на треск в наушниках, сумел удержать остальные келпы в повиновении.
– Сейчас для нас главное – найти классного эксперта по информационным сетям, – возвестил Макинтош, и в его глазах вспыхнули искорки. – И лучшим экспертом станет для нас Беатрис Татуш. Срочно сообщи ей, что нам нужна ее помощь.
Спад откинулся на спину кресла и усмехнулся:
– Помощь… Теперь это так называется?
– Заткнись! – приказал ему Мак и тоже заулыбался. – Давай, работай! И оч-чень быстро!
Людьми движут две силы – любовь и страх. В зависимости от обстоятельств ими управляют и те, кто завоевал их любовь, и те, кто внушает им страх. Однако тот, кто внушает страх, имеет обычно гораздо больше власти, чем тот, кто внушает любовь.
Топливомер тихонько задребезжал, и Спайдер Неви выругался сквозь зубы. Они были так близки к цели, так близки… Но как ее прикажете настигнуть с опорожненными досуха баками?
– Нам придется опуститься прямо в этот студень, – буркнул он. – Следи за всеми мониторами и датчиками. Я не хочу, чтобы келп откусил нам задницу.
Они уже видели пару грузовиков, которым удалось выбраться на поверхность. С задними винтами у судов были явные проблемы, и двигались они как-то замедленно, словно келп успел накачать их своими токсинами. Впрочем, всем известно, что продвижение по келпопроводам опасно. С другой стороны, путешествовать по поверхности моря гораздо опаснее – там мореходов подстерегают штормы, ураганы и многие другие подобные сюрпризы природы.
Зенц машинально кивнул и вдруг побледнел.
– Но… Но я должен быть там… Дома. А этот келп… он же совсем рехнулся. И нас только двое…
– Даже если нас только двое, один полезет туда. В конце концов, мы здесь по твоей милости, а значит, изволь – заступай на вахту.
Неви оглянулся и увидел на лице Зенца именно то выражение, которое и ожидал увидеть, – неприкрытого страха. И боялся Одди Зенц не келпа, не океана, а именно его, Спайдера Неви. И этот страх давал Неви огромную власть, даже большую, чем власть Флэттери над людьми Пандоры. Флэттери носил маску, которая оставляла надежду тем, кто на нее смотрит. Неви не носил маски и надежды не оставлял никому.
– Но если мне придется вылезти, чтобы почистить дюзы, вы бросите меня здесь.
Неви выдал одну из своих редких улыбок.
– Мне льстит то, что ты признаешь мои способности. Но я предназначил тебе совсем другую роль в этой драме. И она еще не сыграна до конца. Я не стану приносить тебя в жертву за просто так. Зная меня, ты давно должен был уяснить, что я всегда убиваю ради чего-то и никогда – просто так. Человеческая жизнь имеет для меня определенную цену, мистер Зенц. И ты это прекрасно знаешь. Я оцениваю ее эквивалентно тому, что смогу от нее получить. А слово «цена» подразумевает «комфорт», не так ли? Убийство для меня – лишь повод прибарахлиться. Я мог бы прихлопнуть тебя, как надоедливую муху, но… тогда кто-нибудь другой однажды сумеет устоять перед соблазном, и вот он-то достигнет вожделенной цели. Понял?
Бледный как полотно, Зенц не отрываясь глядел сквозь плаз на келп и судорожно сжимал и разжимал свои макароноподобные пальцы.
– А вы знаете, почему я убиваю? – вдруг спросил Зенц.
