— Спокойной ночи, Аня, будь осторожна, не упади, — нет, серьезно, что не так с этой девушкой? Почему она меня преследует? — Еще раз, мне жаль, что ты это услышала.
Я скрылся в доме, проскочил мимо деда словно ошпаренный. Он с поднятыми бровями проследил взглядом за тем, как я убегал со щитом в виде тарелки от соседки за забором. Почти сразу я услышал его грудной, раскатистый смех. Наверняка поднял ему настроение до конца вечера, а вот себе я его окончательно испортил. Ходил из угла в угол, держа в руке телефон. Я хотел написать Марьяне, но не знал, что именно. Сказать напрямую «это не то, что тебе послышалось» было бы глупо. Я решил дождаться завтрашнего дня и понять при встрече, слышала она Аню или нет.
Дедушка постучал в дверь и вошел после моего громкого приглашения. Я предложил ему свое супер-удобное компьютерное кресло, оно ему нравилось.
— У тебя все в порядке, Никита? — с теплотой в глазах дедушка смотрел на меня.
— Относительно.
— Относительно учебы у тебя все прекрасно, это я и так знаю.
Я молча осел на край своей постели, заметив в его руках страницы с тестом. Я уже видел их пару дней назад. Это был тест Марьяны, и отметка отлично красной ручкой дедушкиным почерком.
— Как продвигаются занятия с этой девочкой? — он показал мне тест. — Вижу она способная. С двоек резко к пятеркам.
Я прищурился, понимая, что самый умный человек в универе не будет заводить пустой разговор.
— Я видел тебя на паре рядом с этой девочкой в пятницу, — снисходительно улыбнулся дедушка. — Я понимаю, что ты хочешь ей помочь, но разве нет других методов?
У меня закоротило в мозгах. Я не догонял, о чем он говорил. Не мог же он понять, и тем более увидеть, что я на самом деле делал тогда, сидя рядом с Марьяной.
— Эм… д-давай проясним. О каких методах мы сейчас говорим?
Дедушка закатил глаза и с усталой улыбкой сказал:
— Я знаю, как ты относишься к этой девочке. Именно поэтому не взял ее в свою группу, а отправил заниматься к тебе. Не благодари! — он выставил ладонь, предупреждая меня не перебивать, когда я открыл рот. — Я надеялся, что ты просто подтянешь ее по предмету, но, чтобы решать за нее тесты — это чересчур даже для тебя!
— Но я не решал за нее тест! — я одновременно выдохнул от облегчения и возмутился.
— Ты знаешь, что я тебе доверяю даже больше, чем кому-либо другому, Никита, — дедушка пролистал тест Марьяны. — Быковой неймется в последнее время, ей нелегко удержаться в кресле декана. Она ужом извивается, только бы найти любой, повторяю, любой повод на мне отыграться. Марьяна ее лакомый кусочек.
— Она хочет исключить ее во что бы то ни стало? — я не мог поверить, что она на такое способна, и одновременно мог.
— Да и она ничем не поступится.
— Но Марьяна и правда сама решила этот тест! — заверил я.
— Тогда что ты там делал?
— Отвлекал, — сжатая информация, вроде бы не ложь, но и не вся правда целиком.
Дедушка буравил меня строгим взглядом, но, видимо, долго не мог строить из себя злого препода.
— Ладно, молодежь, в эти игры вы, пожалуйста, играйте осторожней, — он многозначительно посмотрел на меня. Намекал на историю Егора и Кати? — Предохраняться не забывайте.
Точно, он именно это имел в виду. Сегодняшний день собрал страйк из неловких ситуаций.
— Х-хорошо, — зачем-то кивнул я.
— Ты мне нужен, дружочек, — дедушка встал и похлопал меня по плечу. — Подтяни девочку по остальным предметам. Не дай Быковой даже повода исключить Василевскую из университета.
— Обещаю.
— Вот и славно, мальчик мой, вот и славно. Я знал, что на тебя можно положиться, — уходя он обернулся. — Егор на работе?
— Да, до поздней ночи.
— Я рад, что ж, очень рад, что он стремится стать лучше. Жаль Марина с Женечкой не поняли его желаний.
Я кивнул. Да, родители обошлись с ним жестко и теперь, конечно, раскаиваются, но уже поздно. Мой брат слишком злопамятный и не умеет прощать. Тем более косяки любимых людей.
— Да и еще, — дедушка серьезно оглядел меня всего. — Будь осторожен с этой девочкой. Она многое пережила. Она очень хрупкая.
— Я з-знаю, — я отвел взгляд, не выдержал дедушкиных проницательных глаз, сканирующих мои… слабые места. Я и так чувствовал себя крайне уязвимо, когда дело касалось Марьяны.
— Не обижай ее, ладно?
Я снова кивнул.
Дедушка вышел из комнаты, а я потер лицо и упал спиной на кровать, хотел наорать на себя. Зачем я послушался брата? Ну, зачем?! Нельзя было по-Онегински с такой как Марьяна. Ох, нельзя!
Ко мне вернулось состояние отупения, и я просидела перед пустым листом все занятие. Аглая Алексеевна дала новое задание: нарисовать портрет, используя необычные подручные средства. Я видела много завирусившихся видео, как художники использовали скребки, тряпки, валики, картон, даже битое стекло, но все не то. Я не хотела повторять их опыт. Идея вертелась на кончиках пальцев, но руки так и не потянулись к мольберту.
Настроение было далеко не творческое, я постоянно думала о Никите. Как так вышло, что человек, которого я не замечала почти год, теперь занимает все мои мысли?
