— Ну, ты очень умный, Иванов, — я примерно представляла ценник у этой машины, потому что, живя под одной крышей с Даниловым, невольно слышишь его разговоры. — Тебе пока еще нет двадцати! Кто знает, может я встречаюсь с будущим владельцем Порше 911, в рестайлинге.
— Встречаюсь… — повторил Никита, словно пробуя это слово на языке, уголки его губ блаженно поползли вверх.
— Ты удивительный! — я аккуратно поставила модель Порше на полку, точно так же как она и стояла, не нарушая четко выстроенного ряда. А потом пошла к Иванову, желая сказать ему, какой он потрясающий и как я его люблю. А лучше — показать.
— Сказала супер художница, — он оттолкнулся от дверного косяка и тоже сделал несколько шагов ко мне. — Моя любимая художница.
— Моя любимая… — я пропустила его слова через себя и меня накрыло негой.
Никита коснулся моей талии и развернул меня спиной к своему крепкому горячему торсу.
— Поговаривают, что у девушек куча чувствительных зон с этой стороны, — его ласкающий шепот прошелся по моей шее, к нежному уху с такой откровенной страстью, что у меня в глазах чуть не потемнело.
— И ты хочешь это проверить? — я начала медленно оседать, сползая вниз по его телу. Никита крепче обнял меня за талию.
— Именно это я и сделаю.
— Люблю твою дотошность.
Я стояла вплотную к нему и спиной чувствовала его сильное возбуждение. Была бы моя воля, я бы уже толкнула его на постель и оседлала, но сейчас я ловила особенный кайф от того, как медленно и неторопливо губы Ника гуляли по моим плечам и шее. Он убрал мои волосы в сторону и провел языком дорожку по шейным позвонкам. По телу пронесся рой мурашек.
— Ой, а сделай это еще раз, — выдохнула я, Ник повторил, — м-м-м, как приятно… еще, побудь там, пожалуйста.
— Наставница-Марьяна, с возвращением, — он тихо усмехнулся и царапнул зубами чувствительную кожу на шее там, где я просила.
Я чуть не превратилась в одну большую мурашку, от удовольствия хотелось мурлыкать. Никита нашел еще одну чувствительную зону между моих лопаток и нежно прикусил, когда я задрожала в сладостном ознобе.
Он опускался, целуя мою спину вдоль позвоночника, медленно покусывая, облизывая, а я тихо и коротко дышала, наслаждаясь его медленным ласкам.
— У тебя идеальное тело, цветочек, — он шутливо укусил меня за попу, я вздрогнула, — по нему отлично изучать теорию Золотого сечения.
Никита, подцепил мои трусики за резинки и стянул их вниз, позволяя переступить через них. Он развернул меня к себе, оказываясь лицом около низа моего живота.
— Про Золотое сечение… а ты знал, что пропорция между предсердием и желудочком одинаковая у мужчин и у женщин? — да, я пересмотрела познавательные каналы, и мой мозг решил выдать эту информацию именно в этот момент, когда Иванов покрывал поцелуями мой подрагивающий живот.
Ник рассмеялся напротив моего пупка, провел по нему языком:
— Я тоже нервничаю, цветочек, — с хриплым придыханием признался он и опустился еще ниже.
— Я не просто нервничаю, я с ума схожу от… ах! — я вцепилась руками в его волосы и запрокинула голову, чувствуя его язык между своих ног.
Влажное тепло его рта, его языка, вызвало во мне сильную дрожь. Ник ласкал мой клитор, нежно посасывал или мягко прикусывал. Тишина комнаты наполнялась моими тихими стонами наслаждения, пока ощущения не затопили меня, заставляя утонуть с головой. Я всхлипнула и выкрикнула его имя. Ноги подкосились, я начала медленно оседать вниз, а Никита придерживал меня и покрывал поцелуями мое тело снизу вверх. Я оказалась, так же как он, на коленях.
— Ты снова это сделал, — проговорила я заплетающимся языком и обняла его за шею.
— Что сделал, цветочек? — он смотрел на меня с искрящейся страстью. — У тебя какие-то претензии к качеству оргазма?
— Выдай бланк для заявления, — улыбнулась я, приближаясь к его лицу. Я хотела его поцеловать, а он в последний момент убрал голову, и я промазала. Поворчав, я укусила его за нижнюю губу, а когда он собрался цапнуть меня в ответ, то я отдернула голову.
— Книгу отзывов и предложений тоже потребуешь? — мы продолжали дурачиться и кусаться. — Можешь высказать все в устной форме, цветочек. Приму к сведению.
— Я хотела затащить тебя в постель и поскорее, наконец-то! — на последнем слове я возвела руки к потолку, — наконец-то почувствовать Гудини-младшего в себе, но ты…
На меня вдруг нахлынула волна нежности и благодарности. Я обняла его и прижалась к горячей груди:
— Но ты… хороший мой, заботливый, не забываешь никогда о моем удовольствии, — я чмокнула его губы, а он проговорил прямо в них:
— Так, я запутался, это сейчас был негативный или позитивный отзыв?
Мы обменивались короткими поцелуями, опять дурачась.
— Заметка на будущее, — Ник коснулся моего виска указательным пальцем, — когда нужно будет продлить момент и оттянуть мой оргазм, я буду просить тебя называть мой член Гудини.
— О! А если сказать трижды, он типа вообще упадет?
— Не вздумай это проверять! — предупредил Иванов, заметив мое задумчиво-игривое настроение.
Я поцеловала его в плечо и встала на ноги:
