Всё навалилось одновременно и чертовски не во время.
Белка оценила отсутствующий взгляд и не стала наседать ещё сильнее, молча выскользнула из комнаты. Вянка, выждав пару секунд, отвернулась к стене, стискивая кота в объятиях. Дар заелозил, устраиваясь удобнее, и сочувствующе замурлыкал. Может он и немного понимал в человеческих бедах, но прекрасно умел от них отвлекать, когда мурчанием, а когда и громкими разговорами на кошачьем. Его кожаная может и не умела мяукать, но прекрасно догадывалась, что кот хотел сказать. А вот прочие двуногие, её окружающие, вызывали у Дара вопросы, особенно этот, громкий, от магии которого шерсть вставала дыбом. От него пахло тёмной водой, в глубине которой лениво ворочалось что-то жуткое, похожее на рыбу, но не рыба. Словом, против самого человека кот ничего не имел, но вот этот фон… нечего такому двуногому рядом с его кожаной делать, пока ничего не придумает.
Животное замурчало активнее, убаюкивая и хозяйку, и себя. Вянка прикрыла глаза, но в сон так и не соскользнула, лежала, обнимая пригревшегося питомца. В голове бродили отрывочные, ленивые мысли, уцепиться за которые не получалось. Да уж, а год назад главной проблемой казалась проверка перед вторым курсом… Ладно, разберётся. Придумает что-нибудь. Только решать надо по одной за раз, а то надорвётся. И кому от этого станет легче? Правильно, никому, и ей в первую очередь.
– Привет, мелочь, – Алексей Костянников сгрёб её в охапку, едва Вянка вышла из капсулы.
– И тебе не болеть, чудовище, – она ответила на объятия одной рукой, продолжая удерживать чемодан, благо, что сейчас вокзал был практически пуст. – Надеюсь, у тебя-то плохих новостей нет?
– У нас всё стабильно. Пойдём, я сегодня взял пару дополнительных часов, специально тебя встретить.
– М-м-м, как неожиданно и приятно, – протянула Вянка, получая беззлобный тычок в плечо. – Хоть кто-то мне рад.
– О, я жажду сплетен и перемывания костей! Не скажу, что Игорь меня ими не снабжал, но из первых рук всегда интереснее. Тем более, что у меня сейчас было крайнее перед отпуском дежурство, – он забрал чемодан магички, направляясь к служебным помещениям. – Пойдём, быстро сдамся, а ты пока Марку под руку поболтаешь.
– Всегда подозревала, что самые большие сплетники – мужчины…
– Только подозревала? Мне кажется, ты должна была быть в этом уверена после практики! Прошу! – Алексей распахнул перед ней дверь, почти сразу шагая следом и обгоняя.
Из отгороженного угла раздалось недовольное бормотание и звон склянок с нейтрализатором. Марка, правда, в кабинете не оказалось, как и Жени, да и в целом единственными живыми душами в кабинете были лишь они. Вянка привычно устроилась за общим столом, вдыхая смесь алхимических запахов, бумаги и чего-то ещё, чем было пропитано всё здание. В постоянно гудящем словно муравейник здании наблюдательного пункта при портальном вокзале всё равно было спокойнее, чем в общежитии ОМУ. Вынырнул из своего укрытия Костянников-младший уже умытым и с собранными волосами. Да и со всеми признаками хронического недосыпа на лице.
– Ты может отоспишься сначала? Ты выглядишь как сбежавшее из лаборатории умертвие.
– Умеешь делать комплименты, мелкая, – он зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. – Но отказываться от твоего предложения я точно не буду. Тогда с меня вечерняя готовка.
– Ты умеешь? – она замерла на середине движения, не успев толком встать со стула.
– Вянка, я живущий один холостяк, который до сих пор не сдох от голода – изысков, конечно, не жди, но и не отравлю тебя точно. И если ты сейчас скажешь, что меня женить надо – я тебя сглажу.
– Да нет, не скажу. А вот Игоря Александровича – пора бы… Хотя, тут не с ним проблема, а с деканом…
– Какое зло тебе сделал мой брат? – усмехнулся молодой мужчина. – Что такое надо было сотворить, чтобы ты ему Мараеву сватать начала?
– Почему сразу зло? Лада Викторовна – потрясающая женщина. Ну, да, иногда от неё трясёт, но ты совсем ничего не замечал?
Алексей призадумался, но ничего не сказал, только хмыкнул, вспомнив что-то. Но ни слова не сказал, чем только подогрел любопытство Вянки. Хотя слишком уж наседать она не собиралась, должно же у преподавателей оставаться хоть какое-то личное пространство. Да и думать об учёбе и чём-либо с ней связанным не хотелось, по крайней мере ещё пару дней. Она планировала лежать тюленем, тиская кота. Дар к своему пребыванию в переноске относился со спокойствием древнего философа, поездки с Артуром приучили его к длительным путешествиям, так что животное даже ухом не повело, даже в капсуле истерику не устроило, на радость отвратительно спавшей хозяйке.
