Руан дрался молча, спокойно, почти отрешенно. Его движения были точны, выверены и на редкость скупы. Ни единого лишнего выпада, ненужного поворота, пустого шага. Чего не скажешь о моей тюремщице - она постоянно пыталась зацепить словами молодого мужчину, вывести его из себя, заставить потерять контроль и поддаться ярости. В ее пируэтах было больше импульсивности, больше резкости и... больше наглости, граничащей едва ли не с безумием. И за эту наглость платила я: кровь из мелких порезов и глубоких, хоть и не смертельных ран уже почти полностью окрасила мое одеяние в ярко-алый цвет. Перед глазами все давно уже все плыло в кровавом мареве, каждый вздох давался с трудом и отзывался дикой болью, от которой хотелось зайтись в крике. Но кричать я не могла - видимо Марика позаботилась, чтобы я не отвлекала их: только тихие, едва слышные всхлипы - вот и все, что я могла позволить себе. И если бы не оковы, я давно бы уже корчилась на полу, а так единственное что мне оставалось - это обессиленно обвиснув на цепях, наблюдать из-под полуопущенных ресниц бой и ждать, кто же из них нанесет решающий удар. Вернее даже не так - ждать, когда же Эрударен пробьет защиту Эйи и нанесет решающий удар, который станет для меня последним. Почему-то я не сомневалась именно в таком исходе боя, и он не заставил себя ждать.
Подпустив заигравшуюся и уверовавшую в свою безнаказанность Марику ближе, Руан резко выбросил руку с посохом вперед. Трехгранные, собранные вместе лезвия легко преодолели кожу куртки и вошли в живот девушки, словно в масло, чтобы в следующий миг раскрыться в нем в смертельный цветок. Резкий рывок на себя и... я захлебываюсь криком. Безумным, надрывным от сводящей с ума боли. И мир для тех двоих разлетается на куски, чтобы вновь собраться вокруг из запахов, света, ветра, ночи. Вновь начинает существовать, кроме них двоих, все вокруг: высокие тонкие колонны, обрушенный купол, лунный свет, песня какой-то ночной птицы и перестук капель кровь, что бьется об мраморный пол.
- Какое огорчение, - нежная сожалеющая улыбка скользнула по губам Марики. Тонкая рука ласково коснулась целой кожи там, где еще минуту назад торчал клинок.
- Ты...
- Ты же не думал, что я буду честно драться с тобой? - расхохоталась девушка. - Тем более здесь, где магия нам обоим почти неподвластна. Одно древнее заклинание - тоже когда-то украденное у моего рода! - и я почти бессмертна. Так что же? Будем драться дальше, пока она не сдохнет? А подыхать она, поверь мне, будет долго и мучительно. Магия будет подпитывать ее, не давая умереть, пока она совсем не превратится в кровавый сгусток. Но даже тогда в ней будет теплиться жизнь. Ты готов пойти на это? Готов пожертвовать ею? Готов сражаться дальше под ее крики? Мне-то они как музыка, а тебе?
- Хорошо... - рука, держащая посох, опустилась, и лезвия с едва слышным щелчком спрятались. Я с трудом повернула голову, через силу взглянула на мужчину, чтобы поймать полный боли взгляд зеленых глаз. - Я буду служить тебе, только... позволь снять ее.
- Как же быстро ты сдался, - презрительно скривилась девушка. - Права была моя мать, когда говорила, что любовь делает нас слабыми и никчемными.
- Отпусти ее, - вновь тихо прозвучала просьба.
- Что ни сделаешь для своего раба. Считай, что я сегодня добрая
Едва заметный взмах руки, и я рухнула вниз. Упасть на пол мне не дали, подхватили и осторожно уложили, прижав крепко к себе. Раны тут же отозвались резкой болью и перед глазами все поплыло.
- Вир, скажи, что согласна. Скажи просто да, - с трудом разобрала я сквозь накатывающую на сознание тьму шепотом. Согласна на что? Он действительно это спросил или это игра ускользающего сознания. Впрочем, пусть будет...
- Да, - едва разлепив губы, просипела я, а в следующий миг в мое сердце, пробив и без того истерзанную грудь, вошел, обрывая мою жизнь, кинжал. Где-то рядом закричала Марика, чье сердце вместе с моим сейчас захлебывалось кровью и отсчитывало последние удары. Вспыхнули камни на алтарной плите, принимая жертву, заухала где-то рядом сова. И, похоже, я только что собственноручно разрешила себя убить. Но мне уже стало все равно. Сердце, отсчитав последний удар, остановилось вместе с тихим, выдохнутым мне в губы горьким:
- Прости.
Тьма, милосердно притупив боль, мягко раскрыла объятия, опутала призрачным шлейфом
\endash едва слышно позвала за черту. Туда, где сквозь мглу уже проступали силуэты давно ушедших. Тех, кто ждал меня с самого рождения и тех, с кем и я теперь буду ждать за чертой жизни.
Глава 26
