- И кто тебе задал этот вопрос? - с легкой улыбкой спросила я и осторожно подтянула поисковые нити. Ничего страшного я не нашла: лес был почти чист. Разве что у покрытых мхом скал неподалеку, где обрывался лес, настороженно затаился большой лесной арахнид - крупный, величиной с волка, мертвый паук. Именно он все это время наблюдал за нами, напряженно вслушиваясь в звон оборванных мною нитей паутины. Нападать он поостерегся - чувствовал, что не справится, потому предпочел забраться в щель между скалами и затаиться там в ожиданиях более легкой жертвы. Вот если бы Иссиль пошла бы одна, он, скорее всего, попробовал бы на нее напасть. Не убил бы, конечно - думаю, девушка сумела бы отбиться, но в лечебницу она попала бы точно.
Дав себе зарок разобраться с нежитью после того, как отведу студентку обратно, я свернула поисковые нити.
- Ард! - возмущенно произнесла Иссиль. - Хотя мог бы что-нибудь попроще спросить, все же бра... ой, - зажала ладошкой рот девушка. - В смысле, жалко ему что ли! Он-то уже получил капли.
- Думаю, будь их воля, они бы все забрали, - чуть улыбнулась я, сделав вид, что не заметила оговорку и остановилась у кромки леса. - Ну вот мы и пришли, - кивнула на куст.
- Спасибо, - отозвалась девушка. - А это Пустошь? - завороженно проговорила она. И я ее могла понять: бескрайнее вересковое море, посеребренное лунным светом до сих пор даже меня завораживало. Так и хотелось шагнуть в него, окунуться в мягкие волны, пробегающие по травам от легкого теплого ветра. Вдохнуть пьянящий медовый запах и забыться.
- Она, - кивнула я. - Красивая и опасная. И об этом не стоит забывать. А сейчас идем.
Вернулась я уже под самое утро. Уставшая, но довольная: охота вышла на редкость удачной. Я не только разобралась с арахнидом, но и уничтожила коконы. Изгваздалась, конечно, вся - не зря все же, доведя Иссиль до факультета, забежала переодеться. А то так бы мое платье сейчас годилось бы разве что на тряпки. Но зато облазала все скалы и вычистила все.
Правда, пахло от меня теперь... Бр... хорошо хоть никого не встретила - а то приняли бы за болотницу какую.
Распахнув входную дверь, я зажгла светильники и... замерла: на столе вновь стоял букет из белой альстромерии и лизиантуса и нежно-сиреневого вереска.
Однако... Устало вздохнув, я закрыла дверь и подошла к столу. Скользнула пальцами по нежным цветам, по едва раскрывшимся бутонам. Заглядывать внутрь даже не стала: вряд ли карточка там была, да и меня интересовало сейчас другое, а именно, как букет попал сюда. Я ведь точно помнила, что закрывала комнату и вешала заклятие! Или нет? Ну-ка, ну-ка...
Глубоко вздохнув, закрыла глаза и расслабилась. Со стороны это, должно быть, смотрелось глупо - я иногда сама чуть не начинала хихикать, сбивая себе весь настрой, едва воображение начинало рисовать какого-нибудь величайшего темного мага стоящим посреди комнаты и пялящегося в пустоту. Но что поделать, если чужие нити видеть намного сложнее. Впрочем, про великого темного я, конечно, загнула: это мне, совсем юному еще, в сущности, магу надо много времени на настрой, а вот тому же лорду Астару надо-то всего пару мгновений, и нити замельтешат перед глазами.
Вот и сейчас прошло, должно быть, больше пяти минут, прежде чем из тьмы стали проступать магические нити. Красные, синие, зеленые, белые вперемешку с черными, они сплетались в замысловатый узор, образуя весьма неплохую защиту. Для преподавателей, конечно, взломать ее особого труда не составило бы, а вот у студентов до сих пор пока не выходило: хотя нет-нет, да кто-нибудь пытался. Только вот, похоже, у кое-кого все же получилось... Скользнув взглядом по нитям, потянула темную и нахмурилась: защита была целой, ее никто не трогал. Но как такое возможно? Или я просто не увидела вторжения в плетение?
Я открыла глаза и встряхнула головой. Скорее всего, второе: я слишком устала за ночь, чтобы нормально сконцентрироваться на нитях.
Решив про себя, что днем, когда отдохну, еще раз взгляну, я подхватила вазу с цветами. Окинула комнату взглядом, раздумывая, куда бы ее поставить и, не найдя лучшего места, направилась к окну. Откинула портьеру, опустила хрупкий хрусталь на деревянный подоконник и, взглянув в окно, второй раз за сегодняшнее раннее утро замерла. И, надо сказать, было от чего: на пожухлой листве, грязно-желтым ковром укрывшей землю, велся самый настоящий смертельный бой.
Поэты и писатели часто любят сравнивать поединки с танцем, только вот на танец этот самый бой ни капли не был похож: слишком стремительными и опасными были выпады, слишком раздосадовано пела жаждущая крови сталь.
Я с замиранием сердца подалась вперед, взволнованно прислонилась лбом к стеклу. Несмотря на то, что когда-то Руан с легкостью победил меня, сейчас бой ему давался нелегко: молодой мужчина почти полностью ушел в защиту, лишь изредка огрызаясь в ответ. Хотя меч буквально порхал в его руке, пока раз за разом отражая быстрые атаки, однако было видно, что в мастерстве он явно уступает своему противнику, и его поражение лишь вопрос времени.
