Я продолжаю смотреть на него, и он не выдерживает моего взгляда: первым прячет глаза под ладонью, закусывает губу и отворачивается, чтобы не показывать слёзы. Я вижу, как напрягаются его плечи, сжимается и разжимается кулак, как натягиваются жилы на запястье, и пульсируют синие вены.
Именно в этот момент я чувствую, что кто-то появился во дворе. Не вижу, но чувствую. Я беру Альмагора за руку и молча тяну вниз по лестнице. Он не сопротивляется, идёт за мной послушно, будто теперь стал младше меня.
Его ладонь мокрая и скользкая от слёз, и я крепче сжимаю её.
Мы преодолеваем гостиную, усыпанную песком и пеплом, выходим на крыльцо и смотрим на лужайку.
Там стоят три гигантские фигуры в белых мерцающих одеждах. Я не знаю, кто это, но они не внушают страха. Это не враги.
— Стой тут, — говорит мне Альмагор. — Я сам разберусь.
Кончено, сам разберётся, а я ему помогу разобраться, если он не сможет.
Я остаюсь на крыльце, а брат идёт к гигантам в белых одеждах. На их фоне он совсем маленький и худой, но три могучих существа склоняют перед ним головы, будто благодаря за что-то.
Их разговор длится совсем недолго.
Я не слышу, о чём они говорят. Существа общаются, не открывая рта, а вот Альмагор произносит что-то вслух, порой щурится, порой задумывается, хмурит брови и, в конце концов, судя по тону, на что-то соглашается.
Одно из существ выходит вперёд и надевает на шею Альмагору медальон. Брат сжимает его в ладони, и в то же мгновение из медальона вырывается луч. В его свете появляется воин с мечом, высокий, со шрамом на лице и короткими белыми волосами.
Он внимательно смотрит на Альмагора, а тот глядит на него.
Они изучают друг друга около минуты.
Воин поднимает руку первым, показывая свою метку, и такую метку я вижу впервые — она синяя, а не красная, как у магов.
Альмагор оборачивается на меня, будто ищет у семилетнего ребёнка поддержки. Он знает, что у медиумов есть дар предчувствовать плохие и хорошие события, а ещё — события исторические, приводящие к смене эпох.
Это было одно из них.
Я еле заметно киваю брату, и он снова поворачивается к воину, чтобы поприветствовать его. Дождавшись ответа, воин исчезает в луче медальона, после чего три гиганта в белом снова кланяются Альмагору, а тот, что подарил ему медальон, протягивает ладонь для рукопожатия.
На этот раз Альмагор на меня уже не смотрит и смело протягивает руку. Я зорко наблюдаю за происходящим, и могу точно сказать, что такое странное рукопожатие мне доводилось видеть впервые.
Рука Альмагора вспыхивает мерцаньем, а когда он отпускает ладонь гиганта, то рука продолжает светиться ещё несколько секунд. Как только свет гаснет, три существа исчезают.
Я тут же сбегаю с крыльца, но Альмагор будто не замечает меня. Он сжимает правую руку и безотрывно смотрит на свой кулак.
— Люче… — шепчет брат, когда я подскакиваю к нему. — Они сказали, что та материя, которую я сегодня уничтожил, была последней силовой копией мастера Ниманда. Я не совсем понял, кто это… но они сказали… что дарят мне духовного воина, чтобы я научился сражаться вместе с ним и научил других магов. Он будет первым ратником, а я создам новый вид магии в противовес магии Ниманда. На это уйдёт много лет, но те существа навсегда скрепили меня с духовным воином, и теперь я могу… могу развиться до шестой высоты… даже у отца такой нет… даже у императора. В подтверждение своей воли, они оставили вот это…
Он протягивает мне зажатую ладонь и медленно раскрывает её на моих глазах.
От увиденного у меня перехватывает дыхание.
На каждом пальце Альмагора мерцает красная спираль райфу. Пять меток. Мы оба долго смотрим на его руку, пока он наконец первым не отрывает от неё взгляд и не поднимает на меня глаза. В них — ярость и ледяная решительность. Такая жуткая, от которой холод проносится по телу.
— Я отомщу тому, кто убил нашу семью, Люче, — шепчет мне Альмагор, снова сжимая кулак. — Они сказали, что этот мастер остался жив, но ослаб на много лет. Отец его истощил… истощил перед смертью… а я добил его последнюю силовую копию…
— Папа мёртв? — Мои губы дрожат. — И мама? И Тереза? И дядя? И его сыновья?
Вот теперь я не выдерживаю и даю волю слезам. Реву громко, навзрыд, утыкаясь лицом в бок брата, а он гладит меня по макушке и шепчет:
— Мы всё сделаем правильно… всё сделаем… ты слышишь?..
— …ты слышишь, Киро? Слышишь? — Голос Альмагора стал громче и грубее. — Киро, ты меня слышишь?
Открыв глаза, я моргал до тех пор, пока зрение не обрело чёткость, а сознание не пришло в себя после встряски. На это понадобилась минута, если не больше.
Люче рядом уже не было.
На меня смотрел только Альмагор Стронг, и было странно видеть его таким взрослым, да ещё и с повязкой на глазу, зато теперь я понимал, что движет этим человеком вот уже десять лет, и что заставляет его вставать по утрам.
— Он создал новый вид магии, как и я, — произнёс Стронг глухим голосом. — Но его магия разрушительна, и нужно её уничтожить, пока не стало поздно.
Я нахмурился, потерев разгорячённый лоб.
