В конце концов эти молодые люди с европейскими книгами под мышкой, украдкой изучающие Сисмонди, Лерминье, журналы «Британика», «Журнал Обоих миров», «Энциклопедический журнал», Жуффруа[410], Кузена, Гизо и других, начинают задаваться вопросами, волнуются, пускаются в споры, и вот, не раздумывая о последствиях, создают объединение, сами не зная, наверное, зачем, влекомые порывом, который кажется им чисто литературного свойства. Ими владеет ощущение, что литературе грозит опасность исчезнуть в этом варварском мире, им кажется, что если верное учение гонят, то ему надо уйти с поверхности жизни и укрыться в катакомбах: окрепнув там и набравшись сил, оно вновь вернется на свет, готовое к борьбе.
Литературный салон[411] Буэнос-Айреса был первым проявлением новых веяний, а первыми его плодами стали публикации в прессе да несколько сочинений, содержавших плохо переваренные европейские идеи. Еще ничего не говорилось в них ни о политике, ни о партиях; молодые люди, углубившиеся в изучение французских исторических теорий, все еще полагали, что Росас, его правление, необычная политическая система, им введенная, его противоборство с Европой суть проявление национального духа, наконец, американской цивилизации с ее особыми чертами и формами. Не стану ни оценивать реальное значение, ни судить незавершенные сочинения этих литераторов, исполненные наивного самомнения и даже вызывающие улыбку. То была проба сил молодых и неопытных людей, и их деятельность не заслуживала бы внимания, если бы они не были предвестниками движения много более серьезного. В лоне Литературного салона выделилась группа значительных умов, которые решили создать тайное объединение на манер карбонариев[412], а затем — создать по всей Республике оплоты[413] для борьбы сил цивилизации против празднующего победу варварства.
К счастью, у меня сохранился учредительный документ[414] этой группы, и я с удовлетворением могу назвать имена подписавших его. Эти люди сейчас рассеялись по Европе и Америке, среди них нет только тех, кто славной смертью на полях сражений выплатил свой долг родине. Почти все, кто выжил, стали известными литераторами, и если в один прекрасный день разум будет призван принять участие в управлении Аргентинской Республикой, то вы найдете его богатый источник в этой плеяде избранных, прошедших долгий путь совершенствования талантов, учебы, путешествий и познавших беды, ошибки и промахи — свои и чужие.
«Именем Бога, — говорится в документе, — Родины, Героев и Мучеников Войны за независимость Америки, во имя крови и слез, бесполезно пролитых в годы гражданской войны, все члены Ассоциации молодого поколения аргентинцев вместе и каждый в отдельности,
Что все люди равны,
Что все люди свободны, все они братья, равные в правах и обязанностях,
Свободны в применении своих способностей для общего блага,
Братья, плечом к плечу идущие на завоевание этого блага и полного достижения человеческого счастья,
В прогресс человечества и в будущее,
В то, что союз означает силу,
Что невозможно существование братства или союза без единства, принципов,
И желая приложить все усилия во имя
Своим разумом, своим имуществом и своим делом содействовать осуществлению принципов, сформулированных в
Не отрекаться от общего дела, какие бы опасности ни грозили каждому из членов общества.
Используя все доступные средства, защищать эти принципы любой ценой, распространять и пропагандировать их.
Крепить братство и тесный союз и всегда хранить в тайне то, что может подвергнуть опасности существование Ассоциации».
Пока новые апостолы Республики и европейской цивилизации готовились доказать, как верны они своей клятве, волна преследований, прокатившись по сторонникам самого Росаса — по федералистам, по
