Факундо полностью

Между тем в Аргентине происходил коренной переворот, и если бы это было вовремя понято, Республика была бы спасена. Возвышенный пампой Росас, едва утвердившись у власти, отдал все силы тому, чтобы обескровить ее. Яд, предательство, кинжал — этим оружием он уничтожил всех каудильо пампы, которые поддерживали его, заменив их темными, бездарными личностями, облеченными, однако, правом убивать, не неся за это никакой ответственности. Кровавые зверства в Буэнос- Айресе заставили бежать в пампу бесчисленное множество горожан, где они, смешавшись с гаучо, постепенно образовали своего рода сплав сельского и городского населения; их объединила общая беда: и те, и другие проклинали ненасытное чудовище, жаждущее крови, и это проклятие навсегда связало их. Таким образом, пампа больше не принадлежала Росасу, и его власть, лишенная всякой поддержки, опиралась лишь на наемных убийц и регулярную армию. Более прозорливый, чем унитарии, Росас овладел тем оружием, от которого они добровольно отказались: пехотой и пушками. С 1836 года он сурово приучал к дисциплине своих солдат, и день за днем расформировывались кавалерийские эскадроны для пополнения пехотных батальонов. Это не означает, что армия беспрекословно поддерживала Росаса, уже утратившего и пампу, и город. Нити заговоров, возникавших то тут, то там, переплетались, но при всем сходстве планов сам их избыток делал почти невозможным их осуществление.

Наконец, большая часть командиров регулярной армии оказалась втянутой в заговор, который возглавил молодой полковник Маса[418]; четыре месяца судьба Росаса была в его руках, но он упустил драгоценное время, чтобы связаться с Монтевидео и раскрыть противникам диктатора свои намерения. В конце концов произошло неизбежное: заговор был раскрыт, и Маса погиб, унеся в могилу имена большинства заговорщиков — армейских командиров, которые по-прежнему находятся на службе у Росаса. Позднее, вне связи с этими событиями, в пампе вспыхнуло массовое восстание во главе с полковником Крамером и Кастельи[419] и поддержанное сотнями мирных землевладельцев. Этот мятеж также не имел успеха, и семьсот гаучо, скорбя о родной пампе и своих напарниках, были вынуждены продолжить борьбу в других краях. Все они могли быть использованы унитариями, но этому воспрепятствовали их старые предубеждения — они требовали от новых, современных сил прежде всего подчинения старым, отслужившим свое военачальникам.