Гардаш многими считается одним из самых непредсказуемых мест в мире. И заслуженно. Даже для кочевников, которым Вольные Земли - дом родной, судьба зачастую подбрасывает такие колдобины на пути, что подготовиться к ним заранее попросту невозможно. Брак все-таки отправился в свой Поиск, к которому так долго готовился. Хотя и не на своих условиях. В карманах пусто, из спутников - мутный вольник на черном траке. Но когда на Гардаше было по-другому?
Пролог.
Мотыга с хрустом врубилась в иссушенную до каменной твердости землю, выворотив кривоватый каменный обломок размером с кулак. Занмир с кряхтеньем наклонился, подобрал булыжник и не глядя закинул его в ведро к собратьям.
– Клятые камни...
Старик с каждым днем чувствовал, что начинает сдавать. Спина все чаще подводила, а работа в поле выматывала уже к полудню. Он бы никогда и никому не признался в этом, глава семьи не должен показывать слабость. Но здесь, в поле, оставшись наедине с собственными мыслями… Не стоит лгать самому себе, в чертогах Тогвия это тяжким грузом ляжет на душу. Ему пятьдесят три и он старая развалина.
Даже сейчас, солнце еще не успело толком выглянуть из-за Сиреневой, а Занмир уже третий раз прикладывается к фляге. Деревянная рукоять мотыги, затертая мозолистыми ладонями до глянцевого блеска, налилась дурной тяжестью. Будто цельнолитым ломом орудуешь, а не привычным за годы использования инструментом.
Хотя уж кому, а не ему жаловаться на жизнь. Занмир сделал еще один небольшой глоток, покатал во рту и аккуратно сплюнул в оставшуюся от камня ямку. Привычка. Здесь, в предгорьях Гилениада, воды вдоволь, но старого курпа новым трюкам не обучишь. И пусть в деревне посмеиваются над привычкой старика беречь каждый глоток, он по прежнему уходил в поле с одной лишь флягой и никогда не возвращался к колодцу до конца работ. Да и не пил никогда толком, оставляя каждую каплю для посевов.
Смешно, конечно. Именно из-за воды Занмир принял решение перебраться в предгорья, сбежав от безостановочно расползающейся Желтухи. Жаль было бросать отцовский дом и хозяйство, но бороться с подступающим песком становилось с каждым годом все труднее. Посевы загибались, воды в колодцах становилось все меньше, а Дыхания Тогвия в последние годы не хватало даже для починки инструмента. Что уж говорить про механизмы… Даже водяная мельница, краса и гордость Верхних Прасов, не выдержала испытания песком и обмелением реки.
Император, да славится в веках его имя, предпринимал бесчисленные попытки остановить бедствие, но результата они так и не принесли. Не помогало ничего. Армейские инженеры возводили огромные насыпи, меняли русла рек, заполняя водой глубокие каналы. На пути песка за считанные годы выращивались целые леса из необычных, сплетенных друг с другом деревьев, завезенных откуда-то с далекого Запада. Но все тщетно, наступление песка было не остановить. Даже смуглые чужаки с побережья, щедро одаренные императорским золотом, ничего не смогли поделать с Желтухой. Не помогли даже их хваленые летучие корабли, которые несколько лет безостановочно сновали в небе над старой деревней Занмира, заливая пески вонючей зеленой жижей, от которой болела голова и чесалось лицо.
Поэтому, когда императорский глашатай озвучил эдикт о переселении в окрестности Гилениада, старик не раздумывал ни дня. Да и никто в Верхних Прасах не горел желанием оставаться в умирающей деревне.
Да, заповедные земли не освоены, да и все хозяйство пришлось отстраивать заново. К тому же, за пользование землей сборщики податей забирали треть урожая, и это не считая привычной десятины. Зато здесь была вода, нетронутая земля и не было недостатков в Дыхании.
Занмир облокотился на мотыгу, переводя дыхание, на конце длинного носа повисла капля пота. Прищурившись, посмотрел на склон Сиреневой, с которого каскадом водопадов стекала дарующая жизнь Варда. Как же здесь много воды… Только ради этого стоило месяц трястись в тесном фургоне по имперскому тракту, страдая от жары и толкаясь плечами с другими переселенцами. Новое место под деревню, которую без особых премудростей прозвали “Новыми Прасами”, того стоило. За прошедшие два года жители успели расчистить три больших поля и теперь усердно работали над четвертым.
Внимание старика привлекла яркая красная искорка, недвижно зависшая над одним из водопадов. Отсюда не видать толком, но ничем, кроме как летающей лодкой западных чужаков, искорка быть не могла. Почему обязательно чужаков? Только они красят своих летунов в такие яркие цвета. В Империи подобное не одобрялось, воздушные судна не должны своим видом отвлекать людей от работы. Но кто бы объяснил это глупым западникам?
– Переводят Дыхание почем зря, дурни, – хмуро пробормотал старик, прикрыв глаза от солнца рукой и подслеповато разглядывая пришельцев. – Чего висят? Как есть дурни.
Занмир поймал себя на мысли, что вместо работы уже битых пять минут пялится на Сиреневую. Выругался и вновь взялся за мотыгу. Прав Император, как есть прав. Ни к чему в небе столь яркие цвета. Да и вообще, не положено людям летать над землей. Пусть этим западники промышляют, у них ни веры правильной, ни уважения к Дыханию. Да эта лодка, поди, за час тратит столько, что хватило бы новое поле вспахать. И зачем? Висят себе на месте, мозолят глаза. Дурни.
