В ту пору Клодий был со мной,
Он ненадежною стопой
По тропам дхармы прошагал,
По большей части же болтал.
Сложён и статен был малец,
Подобным, как его отец.
Его при жизни я знавал:
Он от болезней пострадал…
«Покуда так велик Грядущий, –
Вновь начал Клодий блеять в уши, –
То почему, о, Гераклит,
Пренебрегая свой синклит,
Тебе на встречу не пойти?
Ведь путь одним нам не найти…»
Но я молчал, покуда мудрость
Подобную не знала грубость.
Распять сомнением слова;
Насколько падки существа?
Как всё же глуп двуногий род.
На явь он смотрит словно крот.
И отвечал так Гераклит:
«Меня виденье не манит
Ибо я знаю, Кто грядёт,
Он символ вечности – Оплот.
Я не достоин встречи с Ним.
И должно вам ступать одним.
На солнце может лишь слепец
Остановить свой взгляд. Творец
Послал нам ниц сие творенье,
И прочь гоните все сомненья», –
Закончил так и вышел вон,
Я лишь в ответ послал поклон.Тогда мой нрав повиновался
Великой мудрости святой.
Я на верблюдах отправлялся
К святилищу тропой одной.
Не одинок я был в пустыне.
Со мной был Клодий – ученик.
До сей поры не знал в помине
К чему с ним в милости я сник.
На север нас несли верблюды,
Двугорбые дитя земли,
В пути их мучили то зуды,
То зной, то хлад изнемогли.
Молчал и Клодий, он ошибки
В себе не смел искоренять,
И сколь мотивы были зыбки,
Ему я был как словно мать.Луна как скромница плутала
По небу словно колесо,
То будто звёзды рассыпала,
То вновь сбирала их в лассо.Опять читателя смутил
Своею несвершенной речью,
Но как и прежде, окропил
Страницы эти святой течью.Поднадоел скуделый стих
Нечёткой рифмой, и притих
Мелодий звук сей музы сладкой,
Но также ей молюсь украдкой.
Молчанье – мудрость, это факт,
Добавим эту строчку в такт,
Ведь слово языка боится,
С чего наш ум на свете тлится.Барханов мимо и песков
Жрецов встречали молчаливых.
Обет священников таков
Скрывая мудрость от глумливых.Мы задали вопрос простой,
Но нам ответил не иной,
Рукой лишь в север обращая,
В великий центр – то Молчанья,
Где счёт годам давно утерян,
Где жизни ход банально мерен,
Там планетарный календарь
Уже рассыпался как старь.Их назначенье – ждать конца,
Ждать воплощение Отца,
Иль стать могильщиком Земли.
Вы и представить не могли.О, храм священ был столь и мрачен.
Иллюзией любой был одурачен,
Иллюминацией, сонм теней.
Вот тень одна, поговорим о ней:Её размеры впечатленны,
Одежды светлы и нетленны,
Игра огней то там, то здесь.
И поглощен был мраком весь.Но чуть поближе подкрадясь,
То изумленья не сдержал,
Перед молчаньем поклоняясь,
Я к полу с трепетом припал,
Рабу подобно или сыну.
И Клодий повалился ниц,
Ответа ждал, не подымая тыну,
Дыханья на макушке чуял бриз.И молвил он: «О, мои дети,
Не попадайтесь с ложью в сети, —
Так немощный нам вторил муж
Хоть вид его и был недюж, —Прекрасен был тот сладкий час,
Когда препятствием потряс
Единый Сын Отца всего,
Кто есть Господь и Ничего…Его я видел в колыбели
Среди божественных коров,
Сиял он выше капители,
Светлее злата и даров.То было дивное мгновенье,
Пожалуй, лучше для меня.
Он не просил к себе моленья,
Лежа в хлеву, людей маня.
