Да, для этой осады Трабея вынуждены была выдержать мощнейшую конфронтацию с Шифт, не желавшей использовать кого бы то ни было в тёмную. Она убедила саму себя в том, что это нужно. Трабее нужен этот удар, чтобы поставить на место наглую выскочку. Шифт нужен кто-то кто в будущем сможет одолеть нескольких… неприятных личностей. А последнему аспекту, аспекту который был выше всех остальных, нужна была служительница, избранница пророк. Названий много суть одна. И Ноктюрн на эту роль подходила идеально.
В тот же самый миг небольшой вихрь Света, сквозь который проступал силуэт пони, чью шкуру покрывали Линии Духа, похожие на орбиты планет, и чьи зелёные глаза были заполнены звёздами со стоном и зубовным скрежетом принесла часть себя в жертву самой себе. И сила что родилась из этой жертвы изменила судьбу одной пони. Одно изменение породило каскад и вот уже совершенно новая картина открылась перед звёздными глазами.
Санстрайк прикрыла глаза, погружаясь в забытье. Трудно менять чью-то Судьбу во время своего развоплощения. Даже если ты воплощение Света.
А Солар Флэр, пони, что пыталась сформировать свой аспект, медитируя на вершине своей башни поморщилась от неясного, но совершенно точно нехорошего изменения в мире. Впрочем, сделать с этим она не могла абсолютно ничего. Она и не делала.
Хм… рабство. Практика порабощения разумных на Пустоши возникла в общем-то не так уж и давно, и мне вообще не понятно, что к этому привело. Можно конечно спросить у Той-Что-Подглядывает-За-Пони… лучше не надо, потому как Шифт придавит меня той самой причинно-следственной связью что и вызвала появление рабства.
Так или иначе я в рабстве смысла не вижу. Порабощённые пони как правило не вкладывают душу в свою работу, вечно бунтуют и быстро гибнут. А ещё рабство делает их несчастными. А несчастные значит несъедобный. Зато счастливы работорговцы.
Итак, невдалеке от Мэйнхэттэна возникла клоака где несколько рейдерских банд слились в экстазе, и образовали небольшую общину. И мне было бы плевать на них, живут себе и пусть живут, но проблема в том, что эти слизняки посмели покусится на благополучие моего Улья.
В прошедшие годы я очистила несколько участков земли в окрестностях города и обещала защиту живущим там пони. Они и были защищены, пока проклятые работорговцы не налетели, не перестреляли взрослых и не увели тех, кто помоложе в рабство. Узнала я об этом далеко не сразу и проявила недовольство.
Короче, я в бешенстве. Эти ублюдки посмели что-то творить на моей территории. За это я помогу им осознать их место в пищевой цепочке. Я заточу в пищевые коконы, и мы выпьем из них эмоции, капля за каплей, пока они не иссякнут. Я обращу этих ничтожеств в пустые оболочки лишённые разума и души, которые будут долгие века охранять покой моих подданных. А их души я разорву на части, ведь мне нужно практиковаться в этом разделе магии.
Собрав всех дронов которых можно было снять с патрулей, не оголяя фронты (набралось их по две сотни) я отправилась в путь.
Одна из моих дочерей (ну в смысле не тех дочерей, которые Дочери, а простых дронов), первый попавшийся дрон-солдат женского пола, перевоплотившись в миловидную единорожку с чёрной шерстью и белой гривой (извечная проблема солдат — крайняя ограниченность их магии превращения, все они будут очень похожи, с одинаковой расцветкой, и без кьютимарок) не спеша шагала к ограждению, построенному рейдерами из остатков фургонов, что в изобилии встречались в окрестностях Брыклина. Можно подумать оно им поможет.
— Стой! — я (дрон под прямым контролем) уставилась на говорившего. Жеребец-единорог, вооружён дробовиком, сам обшарпанный. Я бы такого до себя не допустила. Впрочем, на прокорм сгодится. — Чё, те нужно, *******? — не стреляет. Впрочем, в пони в явно форменной силовой броне, пусть и со снятым шлемом, выстрелит только самый последний идиот.
— Мне? Рабы. Говорят, у вас тут они в избытке.
— Вали, откуда пришла. — посоветовал рейдер. Я явно его напрягала. Правильно в общем, но… я войду. Вне зависимости от ваших желаний.
— Мне можно доверять. — томно протянула я, сверкнув глазами. Рог дрона пустил едва заметные искры. Позеленели глаза пони.
— Тебе можно доверять. — повторил пони. — Ладно, *цензура* можешь зайти и посмотреть на товар.
Идиот. Глядя на то как поднимаются импровизированные ворота я могла подумать только об этом.
Поселение работорговцев было… грязным. Не только в физическом плане (рабы находились в условиях жуткой антисанитарии) но и в эмоциональном. Рабы были… в отчаянии, в ужасе, кое кто агонизировал. Неприятное место, отчаяние ещё не въелось в местные стены, но работорговцы очень стараются.
Рабы были… ну не в самом лучшем состоянии. Худые, некоторые из них были явно нездоровыми, шкуры некоторых были расчерчены кровавыми следами от хлыстов. Рабы так и просят, чтобы их спасли, пожалели, пригрели. Всё будет, мои маленькие пони. Страдать осталось недолго.
