Мне снова вручили шар памяти, чтобы я потерялась в нём, пока они возвращали меня на ту же скамейку, откуда взяли. Это казалось абсолютно глупым, но я всё равно приняла это. Я подозревала, что Лайфблум был с ними, и это заставило меня чувствовать себя немного более в безопасности, хотя бы потому что Хомэйдж и Вельвет, вроде бы, он нравился.
Когда я во второй раз покинула шар памяти, чувство дежавю было достаточно ярким, чтобы я задалась вопросом: а не пригрезилось ли мне Общество Сумерек? Я задумалась, как часто пони, обитающие в Башне Тенпони, находили внезапные провалы в своей памяти, что использовало Общество Сумерек, когда в их игре не было подходящего шара памяти?
Перепогружение в шар памяти вслед за моим таинственным похищением заставили меня задуматься о таком предмете как тайна и о её распространении. Общеизвестно, что скрытость операции и безопасность вовлечённых в неё пони зависит от степени их осведомлённости. Но всё же это казалось жестоким со стороны Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш, что они скрыли правду о Зекоре от Эпплджек и Рэрити. Ведь они верили, что их близкий друг оказался предателем. Действительно ли было необходимо причинять им эту боль? Разве нельзя было им доверить ту тайну? Всё, что я знаю, это то, что Рэрити безусловно умела хранить секреты, но Эпплджек? Возможно ли убедить носителя Элемента Честности отстаивать ложь? Неужели лучше для всех пони (и одной зебры), чтобы она оставалась в неведении?
Я упаковала шар памяти, проверяя свой Пипбак, чтобы убедиться, что другой по-прежнему был со мной и всё моё снаряжение было на своем месте. Потом, встав, я пошла по коридору в направлении от уборной. Мой разум по-прежнему напряжённо собирал пазл.
Кроме того, если связать предыдущие воспоминания, то было ясно, что Министерства знали правду о верованиях зебр. Или, по крайней мере, знали достаточно об их страхе перед Найтмэр Мун, чтобы попытаться использовать это против них. Но СтилХувз даже не подозревал об этих планах. Следовательно, правительство решило скрыть правду от населения, в особенности от низших слоёв. Я скептически отнеслась к такому решению. Ещё я с трудом понимала, зачем всё это. Как этим знанием можно деморализовать врага? Могло ли это привести к достижению поставленных целей? Тот жуткий кошмар в Литтлхорне, та резня бедных жеребят оставила незаживающую рану в душе Эквестрии.
Литтлхорн, конечно, стал точкой невозврата для обеих сторон. В этот момент я подумала, что у пони было даже больше способов пойти на компромисс, чем у зебр.
Передо мной неожиданно свалилась зебра. Я отскочила, уже левитируя Малый Макинтош, моё сердце бешено колотилось. Но как только я узнала её, я испытала огромное облегчение.
Ксенит! Ты напугала меня! Взволнованная, я поспешно засунула Малый Макинтош обратно в кобуру. То есть, ты сбила ход моих мыслей.
Храбрая маленькая пони, сказала она нараспев.
Где ты была?
Пряталась, просто ответила она. Когда они забрали тебя, я следовала за вами. Но, похоже, они не собирались делать тебе больно или угрожать, так что я не действовала.
Внезапно мне стало намного спокойнее насчёт странной сегодняшней интерлюдии. Но в то же время я понимала, что мне нужно поговорить с Хомэйдж и предупредить её о предстоящих событиях. Если она ещё не в курсе.
Я сейчас пойду к Хомэйдж, сказала я, не упомянув, пустит ли та меня к себе. Не против присоединиться?
Я вспомнила дискомфорт Ксенит в отношении моей Хомэйдж и подумала, что, наверное, из-за этого я и не видела зебру весь день. Ну и ещё из-за того, что она может быть незаметной, как живой СтелсБак, и для пряток предпочитает потолки.
Если ты хочешь.
Я остановилась.
Хорошо, а ты что хочешь?
Это не важно, ответила Ксенит. Мне здесь не рады, так что я не могу делать то, что хочу. Для слишком многих мои полоски делают меня врагом. Или, того хуже, демоном из прошлого, ответственным за все страдания этого мира.
Это несправедливо.
Не важно, что это несправедливо. Такова реальность. Она посмотрела вниз. Иногда мне кажется, что я земная пони и мои полоски это на самом деле большие раны, наказание за большую ошибку, к которой были причастны предки моих предков.
Я вздрогнула. Не столько от глубины боли и покорности в её голосе, сколько от картинки в моём сознании, которую нарисовали её слова. Должно было быть что-то, что я могла бы для неё сделать.
Если бы ты могла делать что угодно, то что бы ты сделала?
Я бы пошла по магазинам, произнесла Ксенит. Она улыбнулась моему изумлению.
А что такого? Все любят ходить по магазинам. Мне бы хотелось иметь возможность сходить в магазин, посмотреть вокруг, поздороваться с пони-продавцами и сделать покупки. Сталкиваться не с большей грубостью, чем любой другой пони-покупатель.
Меня немного выбила из колеи нормальность этой просьбы. Я попыталась представить, каково это, когда ты не можешь даже зайти в магазин, купить что-то. Но не смогла и почувствовала себя ужасно.
Конечно, должен быть способ, чтобы исправить это.
* * *
