Красный Глаз больше не был моим тёмным и злым отражением... он был просто моим отражением. Я была монстром. Меня никогда не принуждали. Я сделала это, потому что была разъярена. Во всяком случае, он был даже лучше меня.
Нет.
Нет, я не собиралась оставлять это так. Я не собиралась позволять себе становиться такой. Я сделала... ошибку. Ужасную, злую ошибку. Но это была не я. Я была лучше этого и всё ещё могла быть. Я должна была найти способ исправить это.
Нет. Но я могла бы потратить всю свою жизнь, делая всё, чтобы возместить это. Я бы...
Я была Исковерканной Добротой. Но я могла быть большим, правда ведь? Могла ли испорченная пони также иметь Истинную Добродетель?
Да, утверждал голос в моей голове. В памяти вспыхнул последний визит в Новую Эплузу. Сильвер Белл, увидевшая Пайерлайт, её округлившиеся глаза, словно неожиданно целый мир открылся для неё. Мир красоты.
Голос из ниоткуда (Оно было под буквой 'Э'!) произнёс тоном малой кобылки: "Я никогда раньше не испытывала такой радости. Было так хорошо, что хотелось улыбаться вечно."
И часть меня знала, знала точно...
Зовите меня сумасшедшей, но после нашего ухода я почти уверена была, что несколько следующих дней та кобылка провела, пытаясь сделать Новую Эплузу такой же красивой, как увиденная ею птица.
...что в тот момент Сильвер Белл нашла свою добродетель. Настоящую, чистую, истинную. А раз пони, воплощавшая исковерканную радость, также могла быть чем-то большим, значит могла и я.
Моя головная боль исчезла. Я взглянула в окно. Небо светлело. Рассвет почти наступил. Я была в комнате несколько часов. Как? Как я потеряла столько времени?
Я вытащила ещё одну заколку. В этот раз я открыла замок. Это не было даже близко по сложности с моей первой попыткой.
* * *
* * *
— Долго же ты там пропадала, — проворчал дедуля Рэттл, когда я вернулась с его гроссбухом. — Уснула что ли?
Я положила его перед ним.
— Я... не знаю.
— Ну, я не могу ждать весь день! — сказал он, спешно подхватывая дневник. — Светает. В ясном сознании я пробуду недолго.
Вельвет Ремеди лежала рядом с детьми, мягко напевая им колыбельную. Большинство из них уже спало. После слов пожилого жеребца она прекратила петь, повернувшись к нему.
— Что вы имеете в виду?