Мне пришло на ум, что единственным доказательством, выслушал ли меня Красный Глаз или нет, был шар памяти, оставленный в Тенпони. Я каким-то образом связалась с Красным Глазом. По-видимому, через пони-посредника или грифона в его лагере. Я надеялась, что убедила его в том, что у меня был план и мне просто требовалось время на его осуществление. Много времени.
Что более важно, Хомейдж требовалась правда. Такая правда, в достоверности которой она бы не усомнилась. Я же была последней пони, которая смогла бы поведать всё как есть. Она должна была услышать рассказ о событиях из менее предвзятого источника, чем тот, что являла собой я.
Если бы она и узнала правду, то точно не из моих уст. Что-либо от меня было бы исковерканным. И если она не узнала бы... или хуже, если бы она узнала и возненавидела меня за это...
Эти мысли убивали меня. Но, подобно гулю, я всё равно продолжила бы свой путь. Если я собиралась потерять Хомэйдж... я все равно её не заслуживала. Даже если вся пустошь ополчилась бы против меня. Даже если бы каждый пони стал бы бояться и ненавидеть меня, я не оставила бы своих попыток сделать Эквестрию лучше. Даже если бы это означало, что я навсегда стала бы для них главным злодеем.
Каламити уносил нас всё дальше от Города Дружбы.
* * *
После посадки мы ещё с часок переждали в Мэйнхэттенских руинах и пошли к гавани на своих четверых. Большая часть нашей группы осталась позади, следя за происходящим со смотровой платформы, в то время как Вельвет Ремеди вела выживших к Мосту Дружбы. Рог её светился, а позади неё парила капсула жизнеобеспечения Старейшины Коттэдж Чиза. Паерлайт уселась на верхушке, наслаждаясь поездкой.
Мост Дружбы был разводным и когда-то простирался от Мэйнхэттена до самого острова. Меня изумлял тот факт, что мост был почти что целым и невредимым. В нём, конечно же, не хватало некоторых секций, но едва ли хотя бы один из этих "промежутков" был более ста метров в длину, к тому же уцелевшие части моста связывали между собой верёвочные мосты.
— И как им это только удалось? — задумчиво произнесла я, взирая на довольно-таки протяжённые верёвочные мосты. Сооружение их выглядело невероятным подвигом даже для магии единорогов. Каламити похлопал меня по плечу, затем ухмыльнулся и взмахнул крыльями.
— О. Точно. — Когда-то Город Дружбы стал приютом по крайней мере для одного Дашита.
Глядя через свой бинокль, я заметила, что пони Города Дружбы изрядно захламили Мэйнхэттенсую половину разводного моста, заблокировав его в опущенном состоянии, а свою же сторону отремонтировали, чтобы только они могли его контролировать. Пока я это изучала, Вельвет Ремеди, дедуля Рэттл и жеребята достигли конца Мэйнхэттенской части.
Идти должна была Вельвет, причём она одна. В предупреждении ДиДжея Pon3 Каламити и Ксенит были признаками опасности. И только Вельвет Ремеди с её талантом дипломата могла договориться с пони из Города Дружбы, чтобы они приняли выживших.
Точнее, не совсем одна. С ней была Паерлайт. Я вдруг вспомнила, сколько утешения дала мне Паерлайт в Филлидельфии.
Позади, в развалинах здания, Ксенит тихо разговаривала со СтилХувзом, пока готовила костёр для еды.
— Быстро же ты вынес приговор, евшим других пони, — мягко произнесла она.
— Я — гуль, — ответил он.
— А я зебра, — ответила она. — И вегетарианка, как медицинская пони. Однако методы выживания Арбы оскорбили тебя больше, чем меня. Почему?
— Зомби едят плоть пони. Потому что они монстры.
Зебра проницательно кивнула.
— Понимаю.
Мы смотрели. И ждали. Они были очень далеко, но мне показалось, что Вельвет Ремеди подняла копыто. Мне рассказывали, что у пони в городе есть интерком, по которому мы с ними могли бы поговорить. Если они захотели бы нас выслушать.
СтилХувз поднялся ко мне и сел рядом.
— Каламити, не возражаешь, если я поболтаю с Литлпип наедине?
Каламити на секунду посмотрел на него, затем кивнул и улетел туда, где готовила еду Ксенит. Я нервно взглянула на СтилХувза.
— Клиргласс? — медленно спросила я у него.
— Ты послала торговца — ни в чём неповинного пони — в подвал, и хотя ты перебила всю охрану, кроме одной пони, там его могли бы запросто загнать в угол, — ответил он. — Как и нас. Это была тактическая ошибка, которую ты не допустила бы, будь твоё сознание ясным. — Он посмотрел на меня. — Вот по этому я и понял, в каком ты была состоянии.
Я закрыла глаза и отвернулась.
— Прими эту боль не спеша, — сказал он мне мрачно. — То, кем ты стала вчера вечером, будет терзать тебя до конца жизни.