Я начала одевать Броню Полиции Кантерлота, бывшую мне как раз... ой, что это за чувство? Ах да! Я вспомнила: Это чувство, когда носишь что-то чистое!
СтилХувз подошёл к ближайшему охраннику Стойл-Сити и о чём-то обмолвился с ним, получив кивок.
Я пробежалась вокруг, привыкая к ощущению новой брони.
— Спасибо, Вельвет! Это... классно! — Я помолчала, оценивая цвета. — Как она выглядит? Идёт ли к моей гриве?
СтилХувз заржал, возвращаясь, в то время как охранник уходил вдоль перил мезонина.
— Честно? Я не могу себе представить её на тебе. Не хватает крови.
Я даровала СтилХувзу грозный взгляд.
— Дай ей время.
Я перевела своё внимание на охранника, игнорируя их обоих. Рог охранника засветился. Искры волшебного света поплыли вниз и распространились по покрытому скелетами этажу ниже.
Звук помех под нами смолк.
— Как?..
— Я их выключил, — просто сказал охранник. — Я включу их снова, после того как вы выйдете.
Выключить их? Моё копыто ударило по моему лицу, когда я вспомнила, как съёжилась в углу лаборатории Министерства Магии, отчаянно стреляя по динамику. Конечно же, их можно было просто выключить.
Я была не умной пони. Я была, по сути, очень даже глупой пони.
Когда мы сошли вниз по лестнице и направились через море костей, я остановилась и вытащила передатчик из одного из ПипБаков, после чего повертела его перед глазами, знакомясь с его устройством.
— Ну, разве не очевидно, что это засада, — сухо сказал Каламити, глядя в розовое. — Куда, вы думаете, они направились? — Снаружи не было видно ни одного аликорна. — Прячутся, небось, на крыше или с боков здания.
— Может быть, та, которую они называют Прозревающей Тьму, устала терять посланных на нас аликорнов и отозвала их обратно? — с надеждой предположила Вельвет Ремеди. Что-то в её голосе говорило, что она сама не верила в возможность такого поворота.
— Итак, — посмотрел на меня Каламити, — Каков наш план?
* * *
<-=======ooO Шар-Воздушный Шарик Ooo=======->
Офис Пинки Пай. Министерство Морали. Мэйнхэттен.
Только... нет.
Когда я толчком открыла дверь розовым копытом, всё стало не так. Всё исказилось. Cловно нормальная цветовая гамма мира вдруг стала витой гротескной пастельной живописью.
Мне было хреново, но при этом я чувствовала себя ужасно живой. Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Уши чесались. Заднюю часть задней правой ноги покалывало, и слабое жжение нарастало в моём левом переднем копытце.
Я знала это чувство. Мой хозяин находился под действием Праздничных Минталок. На границе ужасного срыва. Это было... жутко неправильно.
Мир на вкус был смешным. Пах смешно. Как мята и гнилая капуста.
— Глупая злючка-сучка Твайлайт. Я в порядке! Я покажу ей... — Мой хозяин оглянулся, нахмурившись. Это было как будто даже она поняла, что что-то было ужасно неуместно, но не могла определить, что.
— ...Я знаю. Я запишу свою память и отправлю ей. Хорошее длинное воспоминание. Она увидит, что со мной всё хорошо. И она не сможет уйти, пока не посмотрит...
Нет. Нет, Пинки. С тобой вовсе не всё хорошо. В этом нет совершенно ничего хорошего.
— Пфф, да забей ты на неё, — прозвучал голос рядом со мной. — Если она хочет кинуть тебя, потому что ей больше не нравятся твои вечеринки, то скатертью дорога! — Голос был женским и исходил из... растения?.. Да, одно из комнатных растений в горшочке в комнате Пинки Пай и впрямь с ней разговаривало. Я видела, как растение двигалось и шевелило листьями, когда раздавался голос из него. — Тебе она не нужна. Тебе вообще никто из них не нужен!
Мой хозяин дал ей... ему... быстрый взгляд.
— Я думала, что она была моей подругой.
— Неужели? — раздался другой голос из мраморного пресс-папье на столе Пинки. — Никто из них не видит того, что можешь видеть ты. Они не могут понять, под каким давлением ты находишься.
— Да, — согласилась Пинки Пай. — Да, они не могут.
О Богини. У Пинки Пай был психический раскол. И я видела то, что она видела у себя в голове.
Пинки Пай продолжала осматриваться вокруг, потом остановилась, уставившись на тонкий предмет, скрытый большим куском ткани.
— Откуда это ты тут взялся? — Она подошла, и схватив зубами за край ткани, стянула её с предмета.
Перед ней стояло зеркало. Я видела, как моя хозяйка смотрела на меня, но это была не та Пинки Пай, к которой я привыкла. Цвет её шерсти потускнел, её грива распрямилась и повисла. Выражение её лица было зло и сурово. Это была Пинки Пай сразу же после её последней вечеринки.
На зеркале висела ленточка с прикреплённой к ней запиской:
~
Пинки Пай нахмурилась, прочитав записку.
— Я. Не. Потеряна! — Она схватила ленту зубами и сорвала её прочь. Потом посмотрела на себя в зеркало. — Ты тоже, Рэрити? — пробормотала она. —
— Никому больше нельзя доверять, — проворчал пресс-папье.
Пинки Пай подбежала к ближайшему домофону и, прижав копыто к кнопке, сказала:
— Эй. В моём офисе стоит зеркало, которого здесь быть не должно. Вызовите кого-нибудь, чтобы его вынесли.